— Ты придурок! — рявкнул Эйнерт, чувствуя, что ему расставили ловушку сообразно его характеру.
— Ты мне говоришь это каждый раз, когда мы встречаемся!
— И хоть раз я был не прав?! Я вообще не могу понять, как тебя до сих пор не убили!
— Потому что я умный и осторожный!
— Ты?! Это ты-то осторожный! Да я не знаю никого из еще живых людей, кто так часто попадал бы в переделки! Что за любовь к хождению по канату над пропастью?!
— Дориан, ты хочешь, чтобы я объяснил тебе глобальные законы мира, психологии и магии?! Я не знаю ответа на твой вопрос! Не знаю! Я просто такой, какой есть! Что ты от меня хочешь?
— Чтобы ты наконец начал думать и вспомнил про осторожность! По-моему, у тебя вообще нет инстинкта самосохранения!
Они стояли друг против друга, сияя яростью в таких разных глазах. Картинка красивая. Если не испугаться. Джейко сник первым.
— Ты поможешь мне? — спросил он, отвернувшись.
— А что мне за это будет? — процитировал его друг весьма памятный им обоим инцидент. Тацу обернулся к Дориану, не веря собственным ушам.
Улыбка прямо-таки рвалась с губ Эйнерта.
— Но ведь уговорил, — хохотнул Дориан, поудобнее устраиваясь. — Почему я всегда поддаюсь на твои авантюры?
— Потому что я невероятно обаятельный тип, — не растерялся Джейко.
Подушка полетела обратно. Впрочем, Тацу тоже поймал ее. И тут же пристроил к делу.
— Я, знаешь, чего не понял? — Эйнерт посмотрел на солнце через остатки пива в бутылке.
— Чего?
— Почему сначала не оставалось никаких следов, а в шестом случае — следы когтей?
— Ммм… во-первых, заклинание Сирены усиливало способность трансформации, а во-вторых, ему хотелось это проверить или показать… Игрался он. Еще бы — такие успехи. До Ойя он только морду мог трансформировать, а после встречи с тем полукровкой-Ястребом — сначала руки, потом и ноги, почти полностью смог трансформироваться. Как не поиграться?..
— Ты чего вздыхаешь?
— Да я так… вот вновь думаю, как часто люди не могут провести черту между целью и фанатизмом. Только приверженность своей цели, следование мечте — одной и самой главной — может привести к… успеху, достижению желаемого… И в то же время чуть больше одержимости — и все. Катастрофа. На что только не идут люди ради засевшей в голове идеи…
— А ты смог бы отказаться от своей мечты, если бы пришлось ради ее достижения пойти на преступление? — коварно спросил Дориан.
На что только не идут люди ради засевшей в голове идеи…
— А ты смог бы отказаться от своей мечты, если бы пришлось ради ее достижения пойти на преступление? — коварно спросил Дориан.
— Ммм… не знаю. Возможно. Но не факт. Я неудачный пример. Моя семейка вытащит меня из любой передряги. Да и… логика у нас своеобразная. Хотя когда-то я нарушил все мыслимые и немыслимые моральные законы. Сам знаешь.
— Да уж. Я тем более неудачный пример, с моим-то прошлым. Кто у нас еще есть? О! Лисси!
— Лисси слишком порядочная. Скию тоже преступницей я представить не могу.
— А Моранна — черный маг. Ей по статусу положено на грани закона стоять, где выдержать, а где и отступить.
— А Дрэм?
— А что Дрэм? Кто ж его, укурка этакого, знает. Это уж как «склизько чудовисько» скажет.
— Это что еще за монстр такой?
— Не знаю. Устное Дрэмушкино творчество. Спроси сам.
— Чтобы он мне снова лекцию на полчаса выдал, из которой я не понял бы ровным счетом ничего?
— Ну-у, ты же у нас любитель изящной словесности.
— Не настолько. Глупости весь этот разговор. На преступление способен любой. Это я уже по практике знаю. Такие порой убийцы попадаются, ни в жизнь бы не подумал.
— А мы и не про убийство говорим.
— Да? А про что?
— Про одержимость.
— Тогда вывод будет такой — все зависит от каждого конкретного случая и каждого конкретного существа.
— Угу. А вот скажи мне, — резко — как он это любил — переключился на другое Эйнерт, — этот ваш… как его? Ко Эска… он вообще попал в подозреваемые? Или твои ищейки носились по городу зазря?
— Не зазря. Он попал в группу самых подозрительных. В основном потому, конечно, что был руководителем, так сказать идейным вдохновителем восстания в Кнайле.
— Так почему его сразу в оборот не взяли?
— Будешь смеяться — у него было алиби на два преступления. Слабенькое, шаткое, но было.
— И какое?
— Ну во время первого убийства он якобы праздновал что-то там в каком-то другом кабаке, не так далеко. Якобы его там все время видели. Но сам знаешь, когда все пьяные в никуда, то поручиться за верность их воспоминаний нельзя, хотя они всегда ну просто абсолютно точно — «не обижай, начальник, все ну вот просто все помню», — передразнил Тацу, — помнят. В третьем случае он с кем-то пил. Сам понимаешь, к тому времени этот выпивоха уже храпел на столе, мотнуться туда-сюда со скоростью оборотня ничего не стоило. Алиби были шаткие. Но до поры до времени Kо Эску решили не трогать. Потому как подозрительны всегда два случая: когда алиби нет вовсе и когда оно абсолютно твердое. Вот это всегда подозрительно. А шатающиеся алиби не на все случаи частенько внушают наибольшее доверие. Разумеется, не всегда. Как и в этот раз.
— А что же это Сизые Ястребы ему алиби не придумали посолидней?
— А на кой им это? Все равно они собирались его подставить, нам подсунуть.
— А по какому принципу жертвы выбирались?
— Да ни по какому. Вернее, первые две жертвы связаны были с Белыми Тиграми.
И наш убийца мог с ними соприкасаться. Остальных выбирали, скорее, как наиболее неудачно оказавшихся не в том месте и не в то время. Все-таки управлять безумцем трудно. Побыстрее указать ему на подходящую кандидатуру да и отвязаться от этой грязной работы. А, был еще один принцип — чтобы выглядел здоровым, как выбирают бычка на убой для дорогих гостей, чтобы не оскорбить бога — это для полукровки. А еще не мага и не оборотня. Чтобы не было осечек. А то этот парень, конечно, крут, но мало ли что.
— Хм… Понятно. Только на меня прицельно указали.
— Точно. Гордись!
— Несмешно!
— Да? Ну не плакать же.
— Джейко, ты пьян.
— Ни капельки. Это только вторая бутылка!
— А чего чушь несешь?
— Работа такая. Да ладно тебе. Могу я расслабиться в свой законный выходной?
— Можешь-можешь. О, вот что вспомнил! Помнишь, ты рассказывал, что когда отводил лошадку после визита к Рикне Витцу почуял магию незнакомую. Она же привела тебя в «Зеленый фонарь», где ты подрался.
— Угу, помню. И что?
— Ты разобрался, что это была за магия?
— Это самое смешное во всей истории, — улыбнулся Джейко. — Это колдовала новая кухарка в «Зеленом фонаре». Весьма необычная, но не запрещенная врожденная магия. Блюда с ней получаются просто отменные!
— Значит, случайность?
— Выходит, что случайность. Одна из тех случайностей, что на диво часто происходят в важные моменты нашей жизни.
Друзья понимающе ухмыльнулись.
— Отличнейший вид, — глубокомысленно заметил Дориан.
— А то! — согласился Тацу, проследив взгляд друга. Устремлен он был на прогуливающуюся по набережной прелестнейшую брюнетку.
Примечания
1
УМН — Университет Магических Наук.
2
Этиусы — одна из рас, населяющих этот мир. Основной особенностью оных является почти поголовный магический дар, а именно — магия четырех стихий.
3
Год в Эсквике делится на четыре сезона, в каждом из которых пять месяцев по сорок дней. Года считаются циклами, в которых по двенадцать лет. Год Ворона — 6-й год цикла, то бишь, 31.13.198 от начала новой эпохи.
