Только спустя минуту Тацу понял, что ему никто не угрожает, что находится он в одной из комнат университетского общежития, а вокруг друзья. Руки мага опустились, а лицо — только что полное ярости — осунулось. Заклинание атаки погасло, так и не сорвавшись с пальцев, а «стена» исчезла сама собой.
— Двуликие боги! — потрясенно прошептал он, без сил усаживаясь на пол и прислоняясь спиной к кровати. Его даже не заботило то, как, наверное, забавно он выглядит: взъерошенный, обнаженный по пояс, перевязанный, с горящими глазами, толком не проснувшийся. — Простите, — через пару секунд поднял он голову, отчего черные волосы скользнули по плечу и упали на лицо. — Дурной сон.
Он заметил, что на нем нет рубашки, и начал ее судорожно искать. Оказалось, что кто-то из друзей позаботился даже о чистой одежде для него, и сейчас сорочка лежала рядом с кроватью, с которой он так резво скатился пару минут назад. Джейко принялся старательно приводить ее в порядок, пряча глаза и оставив всех находящихся в комнате вспоминать ужас в его взгляде и гадать, что могло привести не особо пугливого Тацу в такое состояние.
Полюбовавшись, наверное, в первый раз сделанной правильно, без малейшей ошибки начальной стойкой в исполнении сокурсника, Дориан порадовался, что Ския сейчас в лечебном трансе и не видит его приятеля ТАКИМ.
— Похоже, Джейко пол сегодня мыть не будет. Жаль.
Никакой ответной язвительной колкости со стороны сражающегося с рубашкой парня не последовало. Значит, ему снился не кошмар. Как беднягу перекосило-то. Что его так могло пронять?
Не выдержав надругательств Джейко над, как выдали болтливые чемоданы, еще одной рубашкой, подаренной сестрой, Дориан соскочил со стола, отобрал сей предмет одежды и помог Тацу ее надеть. В благодарность тот буркнул нечто, не являющееся благодарностью по содержанию и форме. Очаровательные манеры. Гм, а руки у Джейко знатно дрожат.
— Держи, — сухо произнес блондин, передавая заказанный пузырек и всовывая чашку чая. — Вы совсем оборзели. Мало того, что я уборщик, кулинар, грузчик и лекарь — последнее особенно возмущало бывшего убийцу, — так я еще и нянькой заделался! Ненавижу Тацу!
Выхватил у намеревавшегося вылить весь пузырек в чай Джейко снадобье и сам накапал нужное количество.
— Пей, — без повелительных интонаций, но Тацу, не рассуждая, выпил.
«Дурной сон… дурной сон… дурной сон…» — продолжал твердить про себя Джейко, пытаясь попасть в рукава рубашки. Та подло не поддавалась. И Тацу никак не мог понять, что не так. Не мог сосредоточиться. Мысли разбегались в стороны, как выпущенные на свободу лабораторные крысы. Самое страшное состояние для ментального мага.
Что-то сказал Дориан, Джейко не понял. Потом кто-то помог с рубашкой, но счастье пришло, когда в руки всунули горячую кружку и желтый пузырек. Это было средство для лучшего затягивания ран, заодно оно обладало успокоительным действием.
Тацу побыстрее, пока снова не отобрали, заглотил смешанную с чаем гадость.
Это было средство для лучшего затягивания ран, заодно оно обладало успокоительным действием.
Тацу побыстрее, пока снова не отобрали, заглотил смешанную с чаем гадость.
Дориан уселся на корточки рядом с ним и мягко тронул за здоровое плечо. Приятель поднял глаза.
— Джейко, что бы ты не видел во сне, оно уже давно стало прошлым.
Кружка чуть не выпала из рук Тацу.
«Я ИДУ ЗА ТОБОЙ, МИЛЫЙ!..»
…голубые глаза с черными вертикальными зрачками. Длинные волосы белее самого белого снега. Высокая и мощная фигура. И эта сводящая с ума аура власти, силы, жестокости и эротики.
— Если ты меня предашь, я найду тебя на краю земли, закую в цепи и предам всем мукам, которые может выдержать смертное тело, я уничтожу твой дух, сожгу твою душу, и никто тебя не спасет…
— Сейчас ты здесь, в нашей с Дрэмом комнате, со мной и Тэй.
Какой мягкий и дружелюбный голос… Двуликие боги! ведь они же — все, кто в комнате, видят, что с ним творится! Двуликие боги! какой позор. Джейко попытался успокоиться. «Взять себя в руки. Заставить не дрожать пальцы. Успокоиться. Ты — Тацу. Ты справишься. Сосредоточься! Это никого, кроме тебя, не касается. За свои ошибки надо платить самому».
«Кажется, подействовало. Во всяком случае, руки дрожать перестали», — подумал Эйнерт и продолжил:
— Может, расскажешь?
— Вас это не касается. — «Слишком резко! Джейко, соберись. Это никого не касается. Это твои проблемы. Твой грех — тебе из него и выпутываться! Никто больше не поймет…»
Хм, а смотреть избегает. А если так…
— Ну да, это же личное дело вашей Семейки. Сообщить тетушке?
— НЕТ! «О двуликие боги!» — Джейко закрыл глаза и про себя взвыл. Почему он не может собраться? Разве можно показывать такую слабость. Это просто действие лекарств, недолеченное похмелье, потеря крови, стресс… и эти проклятые воспоминания!..
… — Ты так же порочен, милый, — шептал убивающий все остальные звуки голос в ночи. — Так же… Именно это мне в тебе и нравится. Кто бы мог подумать — такая миленькая мордашка… Мне нравится играть на твоем теле как на флейте… нравится, когда ты раз за разом теряешь разум в моих руках…
Кровавая луна поднималась над Синими Горами, а шелк простыней смялся от ночной агонии тел.
— Мне еще так много хочется с тобой сделать… а сейчас…
Щеки Джейко тут же вспыхнули… о двуликие боги, лишите меня памяти!.. «Сообщить тетушке?»
«- Джейко, милый мой, братик, солнце мое ненаглядное, может, расскажем тетушке? Может, она поймет?
— НЕТ!!!.- И более спокойно: — Она не поймет… Я сам не могу вспоминать. Сестренка, мне… стыдно. Мне в первый раз в жизни стыдно. И дело ведь не в том, что я… Я поддался… я чуть не потерял ТАМ себя… Я оставил там… самого себя… Милая, — почти крик, — я почти сломался, я… там почти умер… и я… я сбежал, моя милая, сбежал и предал… Ани, солнышко, я не могу никому об этом рассказать…Если об этом станет известно в Семье, я умру!..»
Темноволосый маг соединил кончики пальцев, сосредотачиваясь. Никто не должен об этом узнать.
Никто не должен об этом узнать.
«Я ИДУ ЗА ТОБОЙ, МИЛЫЙ!..»
Так и не обретенное спокойствие разбилось хрустальным бокалом. Душа расплескалась недопитым красным вином.
Тацу повернулся к Эйнерту, и тот увидел в самой глубине глаз приятеля затаившийся страх и едва сдерживаемую панику. Дориан жестом попросил Тэй присоединиться к нему. Сообразительная девушка уселась с другой стороны и аккуратно приобняла несчастного Тацу так, чтобы не задеть раненое плечо.
— Ты, похоже, забыл, что мне вещал про свою Семью. Забыл главный принцип. Одиночки не выживают.
Джейко перевел взгляд на Дориана. Да, ведь именно он, Тацу, втолковывал это бывшему убийце — ОДИНОЧКИ НЕ ВЫЖИВАЮТ.
Эйнерт отметил про себя: выражение глаз, свойственное загнанным в угол зверям, изменилось — в них медленно возвращался знакомый блеск.
— Пойми, что мы все в этом деле завязли по самое «не могу». Я знаю, о чем говорю. Ты думаешь, наши охотники, встретившись, перебьют друг друга? Счас. Скорее всего, мои «коллеги» объединятся и будут действовать сообща. И свидетелей они оставлять не будут. И Дрэм, и Тэй, и девчонки — все они в опасности. Для моих «коллег» узнать, кто ночевал в этой комнате или кто заходил сюда, не так уж и сложно. Ты должен рассказать все, что знаешь, пока они не нанесли новый удар.
