— Ты еще не наелся? — дружно удивились богатыри. — Тебе что, мало?
— Да разве ж это еда? — скривился Муромец. — Так только, дух один… А в городе-то, небось, мясцо…
— Тьфу! — рассердился Яромир. — То колдун про мясцо, теперь ты туда же! А между прочим, нам службу выполнять… кстати, что это за хрень такая летит? — Он указал на черную точку, которая стремительно приближалась к городу.
— Братцы! Да это ж ядро! — воскликнул Попович, приглядевшись. — Как есть чугунное ядро из пушки. А на нем упырь!
— Вперед! — гаркнул Илья, и боевые метлы богатырей дружно рванули на перехват.
19
Матерый черт Альфред, председатель ГКЧП, и его пресс-секретарь Гарри в нерешительности замерли перед круглым отверстием. Из отверстия дуло, прокуренные ноздри Альфреда щекотал свежий запах осоки и коровьего навоза.
Председатель ГКЧП подозрительно покосился на Гарри. Вообще-то от этой сволочи всего можно ждать, подумал он, ревниво поигрывая хвостом. Удавить бы его на всякий случай, да нельзя. Кем заменишь Гарри? Второго такого мерзавца днем с огнем не сыщешь! Кто поссорил Дормидонта с царицей? Он.
И ведь как все просто! Спер у Клавки нижнее белье и запихал его Дормидонту в карман. Сколько воплей было и криков, сколько скандала! Одно наслаждение! А сейчас царь с царицей друг на друга не смотрят, переживают, а государственные дела не делаются! Один Кощей тянет на горбу все административные хлопоты, но и на Кощея найдется угомон. Гарри снова что-то измыслил, но молчит до поры до времени, ничего не говорит. Такая вот сволочь!
Альфред ласково потрепал Гарри кончиком хвоста по ершистому затылку.
— Говоришь, это выход за городские стены?
— Так точно, ваша темность!
— Тогда давай, прокладывай путь!
Гарри стыдливо закрутил хвост вокруг задницы.
— Смею ли я, ваша темность, мчаться впереди вашей мрачности?
— Смеешь, еще как смеешь! — осклабился Альфред. — Ежели там, на другом конце, стоит мужик с вилами, так он тебе первому брюхо пропорет, а я, глядишь, смогу удрать. Так что вперед, и без разговора, пока ухо не откусил!
Гарри вздохнул и заскользил вниз по земляной трубе, навстречу неведомым запахам.
Альфред немного подождал, к чему-то прислушался и двинулся следом.
Земляная труба, пробитая трудолюбивыми чертями-подпольщиками, извивалась, поворачивала то вправо, то влево и наконец выплюнула Альфреда прямиком в болото, заросшее черникой, сатанинскими грибами и голенастым тараканьим хвощом.
Оказавшись по пояс в зеленой жиже, Альфред перепугался, начал было верещать, но увидел, что берег рядом, и успокоился. Гарри протянул ему хвост и вытащил председателя на сухое место.
Здесь его уже дожидался лесной чертяка Трофимыч и болотный леший Кучум. Оба были в цивильном прикиде, и на мокрого Альфреда смотрели слегка снисходительно и немного пренебрежительно. Теперь Альфред понял, почему лесная нечисть забила стрелку именно в этом месте — им нужно было унизить городских.
Ну насчет этого мы еще посмотрим, подумал Альфред, отряхиваясь и закручивая вокруг задницы хвост.
— Милости прошу к нашему шалашу! — проворковал Трофимыч. — Есть и угощеньице перед дельным разговором: мухоморы толченые с комарами и варенье из лягушиной икры… Больше пока нечем потчевать, времена не те. Мужика в лес заманить ныне не просто, боязливый пошел мужик, а кого и заманишь, так он тебя дубиной норовит огреть!
— А дубина нынче пошла твердая, — подхватил леший, — вся в мужика!
У голодного Альфреда кишки скрутились в узел. Он посмотрел на Гарри. Из плотно прикрытой пасти секретаря капала слюна.
— Давай! — сказал Альфред. — Закусон делу не помеха.
Трофимыч ударил в ладоши. Земля, присыпанная порыжевшей хвоей, вспучилась, из нее, разрывая хрупкие нити зеленоватого мха, вылезла огромная шляпка поганого гриба.
— Вот и стол готов! — засуетился леший. — Сейчас закусочки, настоечки… все как в лучших болотах Европы.
Альфред только подивился и позавидовал оперативности лесных чертей. Их бы в город, на голодный паек, где каждую минуту только и ждешь, что от стрельца тумака или от богатырей подзатыльника. А они тут, на воле, лягушиной икрой обжираются и еще чего-то хотят!
На плоской поверхности выросшего гриба, как на столе, тут же появились лесные деликатесы: тараканы, томленые в болотной тине, мухоморы, толченые с комарами, рагу из лесных клещей и бутылка, внутри которой что-то ворочалось и томно вздыхало.
— Сначала по кружке старого доброго отстоя! — сказал Трофимыч, разливая сердитую жидкость из бутыли по стаканам. — Для ясности мозгов и трезвости поступков.
Альфред взял кружку и принюхался. Запах был очень знакомый. Прежняя резиденция ГКЧП была вырыта под общественным туалетом, потолок там всегда протекал, и то, что протекало, пахло очень похоже, только из бутыли гораздо крепче. Очевидно, сказывался градус.
— За дружбу! — провозгласил Трофимыч и залпом выпил всю кружку.
— За плодотворную дружбу! — подчеркнул Альфред и, задержав дыхание, выпил тоже. Правда, залпом не получилось, напиток оказался довольно густым и не вполне однородным. Крякнув, Альфред вытер лапой пасть и маслеными глазами уставился на Трофимыча.
— Крепок твой настой…
— Не настой, а отстой! — поправил его лесной черт. — Да ты ешь давай, закусывай, потом по второй нальем, а то разберет с непривычки.
Альфред навалился на еду. Особенно ему понравились моченые клопы, которых он по ошибке принял за бруснику. Лесная нечисть посмеивалась, посматривала на гостей и не спеша закусывала.
— Нам ведь какой вопрос надо обсудить? — начал издалека Трофимыч.
— Территориальный, — тут же напомнил Альфред.
— А вот и не угадал! У нас в городе интересов нет, кроме одного…
— Передела территории? — снова подсказал Альфред. Трофимыч так и подпрыгнул.
— Да что вам далась эта территория? Не нужен нам город, нам в городе не житье, а вот достать кое-что для нас нужное ваши умельцы могут. Ну а за это с нашей стороны самая широкая помощь. Да вот, прям сейчас запулим гонца в Хохломабад, к тамошнему Петровичу. Ну он не совсем Петрович. То есть совсем даже не Петрович, а Гуссейн Гуслия, но занимается тем же самым. Мудрила-изобретатель. Так вот, без его помощи ваше дельце не выгорит!
— Это почему? — набычился Альфред. — У нас все рассчитано. В час «Ч», когда руководители Большой Пятерки соберутся в боярской Думе, мы возьмем штурмом здание, захватим их всех в заложники, а Лодимер провозгласим первым в мире государством чертей и вампиров.
— А про богатырей вы забыли? — прищурился Трофим. — Они сейчас в отъезде. Это, конечно, неплохо. Но ведь не ровен час вернутся. И вернутся обозленные, потому что из командировки!
— А что, твой Гуссейн Гуслия, сделает их подобрее, что ли?
Трофимыч многозначительно посмотрел на лешего, усмехнулся.
— А кто, кроме него, может поставить целое войско антиглобалистов? У него этот, как его… инкубатор! Так что без этого Гуссейна никак нельзя!
Альфред кивнул головой.
— Это замечательно. Мне только непонятно, вам-то от этого какая польза? И этому Гуссейну? А потом, что надо украсть? Есть вещи, на которые наложено особой заклятие, так их не сопрешь! А ежели что попроще, так оно пожалуйста, только вот любопытно, что?
— А вот по этому поводу давай еще по кружке отстоя! — предложил Трофимыч. Все выпили. И опять Альфреду попались какие-то куски и комочки. Черт закашлялся, утер морду, торопливо закусил комарами и слезящимися глазами уставился на Трофимыча.
