Поленья он щелкал как орешки, но одно попалось с такими сучками, что богатырь едва не остался без руки. Оглянувшись и убедившись, что никто не видит, он забросил полено подальше, за город. Оно просвистело как снаряд и исчезло в знойной синеве. Он жалел только об одном: что с ними не было биварцев. Какая-никакая, а потеха! Но рыцарей как слабосильную команду отправили на чистку городских туалетов.
«Ратные труды» продолжались до обеда и были прерваны странным происшествием. Едва полковой дьяк прозвонил двенадцать часов, ворота гарнизона распахнулись, пропуская толпу каких-то жалких оборванцев, с ног до головы перемазанных нечистотами. Конечно, это были биварцы, известные патологическим стремлением к точности. Как они воняли! Шествие возглавлял Курт Рябе. Вместо доспехов на рыцарях было жалкое рубище, очевидно, подобранное на помойке. Рыцари судорожно облизывались и дико таращили глаза.
Ефрейтор Збруев впал в ступор.
Курт Рябе чеканным шагом подошел к командиру и молодцевато щелкнул голыми пятками, окружив ефрейтора Збруева облаком желтоватого пара.
— Отряд биварских рыцарей на обеденный перерыв прибыл! Командир отряда барон Курт Рябе!
У командира заслезились глаза и запершило в горле. Он инстинктивно отскочил, в ужасе разглядывая свои новенькие галифе.
— Что за черт! — зашипел он. — В каком вы виде?! Что это все значит?
Курт Рябе воинственно распушил усы:
— В одном из туалетов были атакованы превосходящими силами дамского контингента и были вынуждены сдаться на милость победителя!
— Вас что, бабы побили? — изумился Збруев.
— Так точно, товарищ командир! — бодро отрапортовал Рябе.
— Хороши, нечего сказать! А… доспехи куда дели?
— Докладываю дальше! — самодовольно продолжил барон. — В следующем туалете были атакованы превосходящими силами грабителей и снова были вынуждены сдаться на милость победителей. Они содрали с нас все и оставили в чем мама родила!
— А эти шмотки на вас откуда?
— Докладываю! В следующем туалете мы сами превосходящими силами атаковали двух бомжей и отобрали у них всю одежду по правилам рыцарского кодекса!
И тут крутящийся на турнике Добрыня не выдержал: его пробрал неудержимый смех.
Руки, сжимающие перекладину, сами собой разжались. Богатырь сорвался с турника и точнехонько вписался в биварцев, выметая их за ворота.
— Закрывай к чертовой матери! — опомнился командир. — Не пускать, пока не отмоются!
Добрыня сориентировался мгновенно. Он захлопнул ворота и наложил засов. Но это не помогло. Прошло не больше минуты, и биварцы пошли на приступ. Курт Рябе с глухим стуком перевалился через забор и снова заковылял к ефрейтору Збруеву. Остальные не заставили себя ждать.
— Товарищ командир! — требовательно заявил барон. — Мы пришли на обед! При наличии отсутствия обеда мы отказываемся нести дальнейшую службу!
Збруев беспомощно оглянулся, и тут его взгляд упал на еще одного, не менее странного субъекта, в восточном халате и в остроконечной шапке, усыпанной серебряными звездами. Он тоже лез через забор, и его физиономия светилась как начищенный пятак.
— Что тут, в конце концов, происходит? — застонал ефрейтор и направился к незнакомцу, намереваясь немедленно вышвырнуть его вон. Выражение лица у командира испугало бы кого угодно, но незнакомец счастливо улыбнулся и кинулся к ефрейтору на грудь.
— Здравствуй, мой незнакомый далекий друг! — воскликнул он, предварительно облобызав Збруева. — А не здесь ли находятся столь милые моему сердцу Курсы государевых богатырей?
— Здесь! — пробормотал Збруев, сплевывая и вытирая сразу ставшие липкими губы. — А в чем, собственно, дело?
— А дело в том, мой дорогой далекий друг, что я привез тебе несравненный подарок! Вот, выпей этого удивительного коньяка, и ты будешь счастлив на всю оставшуюся жизнь!
С этими словами Витторио Алхимус, а это был, конечно, он, протянул наставнику бутылку с коньяком «Белый аист».
От Алхимуса шел настолько характерный запах, что Збруев невольно купился. Он взял бутылку, встряхнул ее, свинтил пробку и понюхал. На лице ефрейтора расплылась широкая улыбка.
— Коньяк? — Он приподнял брови. — Редкая вещь для Старухани! По печати и личной подписи, похоже, из Лодимера. У нас-то все больше самогоном балуются… Э-э, а может, ты меня отравить решил? Ну-ка, сам сначала попробуй!
Витторио сладко зажмурился, взял бутылку, сделал большой глоток и поглупел еще больше.
— Хорошо, хорошо, это очень хорошо! — запел он и заплясал вприсядку.
— Отдай, а то расплещешь! — испугался Збруев и выхватил у Алхимуса бутылку. — Тебе хватит, ты и так вон уже на бровях!
Покосившись на притихших богатырей, ефрейтор завинтил бутылку.
— Всем на обед! — скомандовал он и немедленно ушел к себе. Биварские рыцари, радуясь, что про них забыли, шумной толпой повалили в столовую. Богатыри собрались в кружок.
— Братцы, вы как хотите, а я с ними вместе обедать не буду! — заявил Попович.
— Верно! — согласились Али и Вали. — Как такое вынести? Пусть дают сухпаек!
Илья повел носом, вздохнул:
— Братцы, а вроде ничем таким и не пахнет!
— Пахнет, пахнет, — ворчливо отозвался Добрыня.
— Ну может, самую чуточку, а там борщ! Он перебьет, точно вам говорю!
— Нет уж, решили — сухпаек, значит, сухпаек, — сказал Попович.
— Пусть кто-нибудь сходит на кухню и принесет.
— А кто пойдет? Кто смелый?
— Братцы, бросим жребий!
— Вот это верно!
Однако бросить жребий богатыри не успели. Из своей горницы чеканным шагом вышел ефрейтор Збруев и уставился на богатырей.
— Вы суть хто? — осведомился он, склонив голову на петушиный манер. — Почему не выполняете приказ?
Богатыри опешили.
— Дак это… кхе, кхе! — закашлялся Илья. — Мы сухпайком взять решили!
Откуда ни возьмись, снова появился Алхимус. На этот раз он выскочил из столовой с полной миской макарон и принялся развешивать их на разлапистой березе на манер елочных игрушек.
— Отставить! — разъярился командир. — Сейчас все мордой будешь подметать! — Он уже протянул руку к Витторио, чтобы схватить чародея за шиворот, но снова вспомнил о богатырях и недовольно скривился: — Вы еще здесь?
— А где же нам быть? — хором удивились богатыри.
— Здесь вам делать больше нечего! Али и Вали, немедленно вали в Лодимер!
— Как? — поразились хохломабадские витязи.
— А вот так! — И наставник умело изобразил бег на месте. — А вы… — Он глянул на Илью, — в Хохломабад! И чтобы через пять минут духу вашего здесь не было! Кру-гом! Шагом… марш!
Ничего не понимая, богатыри развернулись и направились к воротам, но по пути спохватились.
— Нам бы свои вещички, того, забрать надо, — сказал Илья, озадаченно почесывая парик.
И тут наставник сменил гнев на милость:
— Забирайте! Только быстрее, время пошло!
Ничего не понимающие богатыри молча собрали вещи, прихватили метлы и вышли за ворота гарнизона.
— А что случилось-то? Я так и не понял, — признался Яромир. — Зачем нам в Хохломабад?
— Действительно! — подхватили Али и Вали. — Может, наоборот?
— А по-моему, как раз все ясно, — усмехнулся Попович. — Это делается для обмена опытом. Я о таких вещах слышал. Одни туда, другие сюда. А потом возвращаются и хвалятся сувенирами.
— Так вот, значит, что! — обрадовались Али и Вали. — А мы было решили, что он с ума сошел.
