— А то! Мы, земеля, денег не жалеем! Особенно друзьям. Если нам кто поможет, тот ни в чем недостатка не будет знать! Мы одного братана знаешь как золотом завалили? Унести не мог, во! Бабушкин сундук, полный золотыми дукатами. Так он его, понимаешь, попер, но не сдюжил. Внутре у него там чегой-то расслабилось от тяжести. Нет, мы ему, конечно, подмогли. Дотолкали до дома сундук и самого доволокли. А как же, мы братанов не бросаем! Вот и вы нам дюже понравились. Смотрим, хорошие пацаны, приехали издалека, наших дел не знают… Ну мы и решили: давай подмогнем!
— За просто так, что ли? — недоверчиво поинтересовался Вали. Он все пытался заглянуть в кошель, но Эдик с такой скоростью вертел его в руках, что, кроме блеска монет, богатырь ничего разобрать не мог.
— За просто так, — повторил Эдик, — в натуре. Говорю, что вы нам шибко понравились! Только мы одного не поймем: чего таким хорошим парням в такой дыре понадобилось? У нас же Лодимер! Ничего, кроме дождей и медведей, не увидите! Вам надо куда-нибудь съездить, отдохнуть… лучше всего на море. Вот есть недалеко остров Буян… О-о! Там действительно красиво! А какие девочки! Главное, какой там сервис, какой отдых! Прекрасный климат, здоровый воздух, великолепная еда. И все это — бесплатно. Для вас, конечно. Ну само собой, транспортные расходы мы берем на себя. Доставим на место и вернем.
Ну само собой, транспортные расходы мы берем на себя. Доставим на место и вернем. Отдохнете несколько дней, расслабитесь… Зато будет что вспомнить!
— Вы предлагаете нам куда-то уехать? — спросил Али. — Но у нас ведь служба!
— Не вы, а ты! — поправил его черт. — Меня Эдиком звать! Ну скажите, на кой вам эта служба, если вы за одну поездку заработаете… сто червонцев!
— Так ты нам работу предлагаешь? — встрепенулись богатыри. — Так бы прямо и сказал. А то ходишь вокруг да около!
Эдик пожал плечами.
— Кручу, верчу… Я говорю, в чем фишка-то? Надо моему племянничку посылку передать, во! Я бы и сам сгонял, да не могу. Мы, вишь, привыкли в подполе сидеть, вся жизнь подпольная. Золотишко царю добываем, ни на минуту не отлучишься! Ну а вы — богатыри. Вы свободные. Отдохнете, заодно и посылочку передадите.
К тому же там ифриты живут, богатырей они боятся, а как нашего брата завидят, так драться лезут. Приехал я как-то раз, так мне все зубы выбили, вот! — Тут Эдик продемонстрировал богатырям беззубую пасть. — А для вас, богатырей, подраться — как малинки поесть!
— Опять крутишь! — нахмурился Али. — Выходит, мы должны приехать на твой Буян, свернуть шею ифритам и передать твоему племяннику посылку?
— Так! — кивнул Эдик.
— А нам за это сто червонцев?
— Двести! — поправился Эдик. — Разве я сказал — сто? Я сразу сказал триста! А когда вернетесь, еще столько же.
— Тысяча червонцев! — с наглой миной заявил Али. — И сразу!
— Пятьсот!
— Две тысячи! — выпалил Вали.
В этот момент люк подпола приоткрылся и оттуда выглянула мрачная физиономия еще одного квартиранта. Не мигая, он уставился на Эдика.
— Ты что торгуешься, сволочь?! — прорычала бородатая физиономия с кошачьими глазами. — Убью на хрен, по стенке размажу!
— Мы согласны! — выпалил Эдик, бледнея, только кончики его заостренных ушей чуть покраснели. — Одно условие — вылетаете немедленно!
— А на чем летим? — спросил Вали.
— Есть такой дракон — Груня. Сгоняете в оборотку — туда и назад. Свернете ифритам шеи и дадите курнуть моему племянничку. А как он очнется, значит, так вы назад. А Груня за вами присмотрит, чтобы все по-честному. Ну что, согласны?
— Дурдом! — пробормотал Али и кивнул: — Согласен. Гони монету!
28
Попутный ветер подгонял летучий корабль, свистел в снастях, раздувал паруса, и судно мчалось как птица. Впрочем, то, что ветер был не встречный, а именно попутный, имело и свою неприятную сторону. Весь дым из трубы задувало на палубу, и корабль двигался внутри черного, непроницаемо плотного облака. Из этого облака доносился непрерывный кашель и чих. Кашлял капитан, тщетно пытаясь рассмотреть, куда же они летят, кашлял кочегар, кашляли и чихали Дуремаг с Алхимусом.
Волшебники сидели в каюте, но удушающий угольный дым проник и туда.
— Витя, подыхаю! — прохрипел Дуремаг, вдохнув очередной клуб дыма. — Спаси, кхе-кхе!
— Учитель, апчхи! потерпи немного, сейчас вместе, кхе-кхе, сдохнем! — Алхимус пополз по полу, пытаясь на ощупь найти великого мага.
— Ви-итя! — снова прохрипел Дуремаг. — Караул, апчхи!
Витя хотел было сказать, что идиотская мысль лететь на корабле принадлежала Дуремагу. Но голос учителя был таким жалобным и тонким, что Алхимуса пробила слеза.
— Потерпи, учитель! — пропищал Алхимус. — Сейчас я вытащу тебя наверх! Ты где, ау?!
Вместо ответа Дуремаг клекотнул петушиным голосом и смолк. Алхимус перепугался, на какое-то время даже забыл о том, что в каюте нечем дышать, и принялся рыскать в поисках шефа. Шеф нашелся под диваном. Как он туда просочился, было непонятно, потому что зазор между полом и диваном был совсем маленький.
С трудом просунув руку, Витя ухватил шефа за какую-то малопонятную часть тела, похожую на хобот, и что есть силы потянул на себя. Дуремаг заверещал, заскреб руками по полу и быстро-быстро начал выбираться наружу. Он уже совсем было выбрался, но зацепился ушами и зарыдал в голос.
— Терпи, шеф! — крикнул Алхимус и что есть силы дернул Дуремага на себя. Что-то хрустнуло, и великий маг оказался на свободе. По-прежнему не отпуская учителя, Витя вытащил его на палубу.
За это время ветер сменился, облако черного дыма развеялось естественным образом, и волшебники могли наконец свободно вздохнуть. Но не вздохнули. Во-первых, потому, что Витя понял, за какую честь тела держит своего учителя, во-вторых, потому, что уши у Дуремага посинели и вытянулись, как у породистого осла.
Капитан оглянулся на своих пассажиров и едва не улетел за борт. Кое-как сохранив равновесие, он бросился на капитанский мостик и, нашарив в сундуке кувшин с самогоном, надолго припал к горлышку. Все это время Дуремаг смотрел на Алхимуса с невыразимым укором. Наконец рот у него раскрылся сам собой, выпуская лежалые клубы дыма.
— Отпусти, сволочь! — прохрипел он, страшно шевеля посиневшими ушами.
— Есть отпустить! — рявкнул Витя и вытянулся в струнку.
Какое-то время волшебники приходили в себя. Дуремаг то ощупывал уши, то разглядывал необыкновенно удлинившееся хозяйство. Наконец он подошел к Алхимусу и, строго глядя прямо ему в глаза, спросил:
— Витя, ты зачем это сделал?
— Учитель! Я тебя спасал! — затрепетал Алхимус.
— Это называется спас? — воскликнул Дуремаг. — Ты же, ты же… Эх! Что, не мог меня за руку схватить?
— Я думал, что это хобот, — прошептал Алхимус, стыдливо опуская глаза.
— Идиот! — простонал Дуремаг. — Я что, слон? Ну где у меня хобот? Где?
— Теперь — вот где, — еле слышно произнес Витя.
Дуремаг заскрипел зубами:
— О боги! Почему я тебя не убил сразу? Почему я должен выслушивать все эти гадости? Какой разврат, о какой разврат! — Две крупные слезы выкатились из его глаз, оставляя на прокопченных щеках грязные следы.
Алхимус не выдержал и разрыдался, поникнув головой учителю на грудь. Капитан выглянул, посмотрел на волшебников, поежился и снова припал к кувшину.
