Предложение было принято на ура, только Гриша засомневался, испугавшись нового слова, которое звучало непривычно и грозно: первач.
Вышел ночью из дверей,
Вижу — пара упырей.
Этой сладкой паре я
Надавал по харе…
— Я! — громогласно закончил Муромец и торжествующе посмотрел на друзей, словно он сам сочинил это выдающееся произведение искусства. — Алешка, а ну-ка полей на змеевик, да побольше, побольше, или воды жалко? Колодец-то во дворе, еще принесем. А ты, Гриша, дыхни в печь, а то чёй-то жар не таковский.
Гриша улегся на пол, вытянул шею и дыхнул. В печке завыло, загудело, столб пламени вылетел из трубы и вознесся к звездному небу, до полусмерти напугав милующихся на скамеечке упырей.
— Молодец, Гриша! — обрадовался Илья, снял толстым пальцем прозрачную капельку с кончика змеевика и, зажмурив глаза, лизнул. Секунды две его лицо выражало настороженную озабоченность и вдруг расцвело счастливой улыбкой.
— Забористая штучка получается! Натуральный надракакаш!
При упоминании о надракакаше Яромир вздрогнул и перевел взгляд на полку. Драгоценный напиток стоял на месте. Правда, его оставалось не так много, как хотелось бы, — полбутылки. Но, ведь чтобы прочистить мозги, достаточно всего одного глоточка…
— Яромирка, ты чего замер? — забеспокоился Илья. — Брюхо, что ль, прихватило?
— Да нет, — покачал головой Яромир, — просто…
— Читай давай, не томи! Душа так и просит…
Яромир крякнул и закатил глаза, изображая поэтическое вдохновение.
Я гулял в густом лесу,
Встретил девицу-красу,
Голова как паровоз,
На затылке шесть волос.
— Вот так красавица, — удивился Попович. — Никак миледя?
— Да какая же это миледя? — возразил Илья. — Ты ее видел? А она мне, между прочим, по морде засветила! У нее челюсть — во! И вообще… А насчет волос, врать не буду, на ней шляпка была.
Это Яромирка про Зойку-каракатицу прочитал! Страшенная была баба, оттого я ее и полюбил. Через испуг.
Даже наш стрелецкий полк
В самогоне знает толк!
Хоть кого у нас спроси.
Любят выпить на Руси!
Стихотворение было встречено бурными аплодисментами. Яромир раскланялся и перевел дух. Точнее — взгляд. Перевел он его, конечно, в сторону жбана, куда тонкой струйкой текла живительная влага.
Между тем разговор со стихов естественным образом переместился на будущую командировку.
— Отдохнем! — мечтательно закатил глаза Муромец. — Неделя халтуры…
— Культуры, — поправил его Попович.
— Ну дык не один ли хрен? Будем халтурно… культурно развиваться. — Илья гулко хохотнул, довольный своей шуткой. — Ишь чего учудили! Обхождение им подавай. Прежде чем упыря долбануть, надо спросить у него паспорт и ножкой расшаркаться! Тьфу!
— А рыцари округлого стола? — не согласился Попович. — Говорят, деликатные парни. Прежде чем дать в морду, полчаса извиняются.
— Видел я эту братву! — отмахнулся Илья. — Они у меня в голос рыдали, маму звали… а своего Артура так и вообще продали за наличный расчет. Напустить бы на них Блудослава!
— А я — вот он! — послышался за дверью пьяный голос командира стрельцов. — Кто меня звал… эта… пойдем, выйдем!
— Принесла нелегкая, — вздохнул Добрыня. — Что делать будем? Весь первач сейчас выжрет! Может, не пускать?
Илья покачал головой.
— Не пустить неудобно, по всему городу разнесет, что богатыри — жмоты. Вот что, Яромирка, тащи его сюда, дадим глотнуть надракакаша, он очухается и домой пойдет!
Яромир открыл дверь, и Блудослав впал в дом, едва не прошибив лбом половицу.
— Я это, по дороге кому-то морду набил! — признался командир стрельцов, поднимаясь с пола и потирая шишку. Падение его слегка отрезвило.
— Два сквернавца! Липучие, зараза, целоваться лезли. Может, упыри? Ну я их того, взял на прием и ногами отбуцкал, чтобы не наглели.
Тут Блудослав пошевелил ноздрями и уставился на жбан, доверху полный прозрачного самогона.
— Ну что, по рюмочке? — Илья подмигнул Яромиру и потер в предвкушении руки.
— Можно и по две! — оживился Блудослав.
Яромир достал кружку, плеснул надракакаша и протянул стрельцу.
— О! Уже настоечка! — обрадовался Блудослав. — На дубовой коре?
Яромир открыл было рот, чтобы честно сказать, на чем настоен спиритус, но Илья его опередил.
— На лесных клещах! — ляпнул он. — Самых упитанных выбирали, самых жирных! Мы теперь только такую и пьем.
— А я так и понял, что на бруньках! — осклабился Блудослав и отработанным движением выплеснул содержимое себе в глотку. Богатыри замерли в предвкушении.
Блудослав стремительно трезвел. Первым делом исчезла с лица веселая бестолковость, а на ее место вернулась привычная дубовость. Командир стрельцов твердо встал на ноги, застегнул верхнюю пуговицу кафтана, поправил саблю и подозрительно повел носом.
— Та-ак! Значит, нарушаем Кощеев указ? Гоним запрещенное зелье? И кто? Государевы богатыри! Что тогда спрашивать с населения? — Откуда-то из-за пазухи он вынул бумагу.
— Та-ак! Значит, нарушаем Кощеев указ? Гоним запрещенное зелье? И кто? Государевы богатыри! Что тогда спрашивать с населения? — Откуда-то из-за пазухи он вынул бумагу. — Будем составлять протокол на изъятие!
Илья опешил:
— Эй, Блудослав, тебя какая муха укусила?
— Муха? — Командир стрельцов уставился на богатыря сверлящим взглядом. — Ага! И это тоже запишем. Оскорбление должностного лица при исполнении! Итак… — Тут он начал что-то сноровисто писать на листе, время от времени поглядывая то на аппарат, но на обалдевших богатырей.
— А может, его — того? — шепотом спросил Яромир.
Попович закатил глаза.
— Думать не смей! Это не на улице, а дома. Мы же не кромешники. На улице — дал по зубам и прошел мимо. А дома — получается нападение на должностное лицо.
Эти объяснения показались Яромиру довольно глупыми, он вздохнул и покосился на круглую голову Блудослава. Голова дрожала и покачивалась в такт письму.
«Тоже мне, писатель, — неприязненно подумал Яромир. — Сволочь натуральная! Я ему надракакаша налил, а он вместо того, чтобы в дурака превратиться, что-то резко поумнел. Может, и мне сделать глоток?»
— Ну вот и готово! — Блудослав кончил писать и подул на бумагу, чтобы чернила быстрее высохли. — Прошу ознакомиться с документом!
Попович взял протокол, прочел и отложил в сторону.
— Я этого подписывать не буду!
— Это почему? — набычился Блудослав.
— Потому, что не по форме!
— Как это не по форме? На основании вышеизложенного, в присутствии свидетелей… — Тут Блудослав поморщился и почесал нос. — Ага, понятно. Яромир, пойдешь в свидетели?
— Не, — покачал головой Яромир. — Мне нельзя. Я самогонщик.
— Тогда Муромец! — Взгляд командира стрельцов стал умоляющим.
— А я собутыльник. То есть сообщник, — поправился Илья.
Блудослав выдохнул воздух, сел на стул и начал есть взглядом Гришу и Добрыню.
— Да-а! Ну как вы спелись! А свидетелей я все равно приведу! Ждите!
— Слышь, Блудя, а может, домой пойдешь? — Илья положил ему на плечо могучую руку, заглянул в глаза. Блудя зажмурился.
— Не могу! Меня долг изнутре ест! Аж голова кружится…
— Ну что ж, тогда ищи свидетелей. И понятых заодно.
— Боже! Еще и понятых! — застонал Блудослав и, шатаясь, вывалился из избы.
— Братцы, разливай первач по кружкам! — гаркнул Илья. — Да не промахнись! — испугался он, видя, что Яромир второпях плеснул драгоценную влагу на пол.
