— Моя твоя не понимэ, — продолжал прикалываться Попович.
— Сейчас поймешь! — мрачно пообещал великан, сжимая кулаки. — На всю жизнь запомнишь.
Он замахнулся, словно хотел вбить богатыря в землю, но в этот момент из-за спины Алеши высунулась голова Добрыни Никитича.
— А драться нехорошо! — сказал богатырь, вытаскивая из-за голенища нунчаки.
— Молчи, дубина, пока шею не свернул! — рявкнул на него гигант. — Твоя очередь не подошла! Лезут всякие уроды, мешают работать.
— Мужик, ты не прав, — вздохнул Добрыня.
В следующую секунду нунчаки тяжело свистнули и пришли в соприкосновение со штанами гиганта. Раздался крепкий бильярдный стук. Великан выдохнул воздух, присел и, держась за причинное место, заковылял прочь. Но далеко не ушел. Богатыри услышали хруст сминаемого валежника, а вслед за ним истошный визг.
— В капкан попал! — удовлетворенно констатировал Илья. — Однако странные здесь порядки.
— А ты помнишь, что сказала Яга? — тихо произнес Яромир. — Странно, говорит, что всех богатырей собирают в одно место.
— Ничего особенного, — возразил Попович. — Может, у них так задумано?
— У них — это у кого? — не понял Добрыня. — У великанов, что ли? Заманить богатырей в эту дыру — и накрыть всех чохом! Лично я против!
— Погодите, друзья, мы еще ничего не знаем, — сказал Попович.
— Надо все разведать как следует, а тогда…
— А тогда примемся наводить порядок, — согласился Илья.
Осторожно поглядывая по сторонам, богатыри двинулись дальше. Впрочем, далеко идти не пришлось. За поворотом открылась нарядная арка, на которой большими буквами было написано: «Лабиринт препятствий».
Под этой надписью красовалось следующее четверостишие:
Если хочешь прогуляться,
Надо очень постараться!
Если хочешь возвратиться,
Нужно очень потрудиться!
— Вот все и ясно! — обрадовался Муромец. — Чтобы попасть на курсы, нужно этот лабиринт пройти. А, кстати, что это такое?
— Это такое место, — пояснил Попович, — туда зайдешь, а оттуда хрен выйдешь! Или заблудишься, или башку снесут.
— Ну это мы ишшо посмотрим, кто кому снесет, — обиделся Илья и смело шагнул к арке. И тотчас откуда-то сбоку выскочил задрипанный мужичонка в стрелецком мундире.
— Минуточку, минуточку! — Он предостерегающе поднял руку. — Вы, я вижу, здесь в первый раз? Курсанты?
— Ну вроде того, — кивнул Илья, придирчиво рассматривая мужичка. — А ты сам-то кто?
— Я — вратарь! — сказал мужичок, важно надувая щеки. — Стало быть, вход стерегу. А вам, чтобы войти в лабиринт, нужно купить билет.
— Да какой еще билет? — дружно возмутились богатыри. — Мы только что приехали! Нас на курсах ждут!
— Тем более, — заупрямился вратарь. — Вы же не захотели идти через парадные ворота? Вам, видать, приключениев подавай? А отсюда попасть на курсы можно только через лабиринт. Чтобы в него войти, нужно заплатить. А как бы вы хотели? Мы ведь на самоокупаемости!
Яромир подошел поближе с явным намерением устранить неожиданное препятствие самым радикальным образом — убить мерзавца к чертовой матери! Мужичонка понял это и сразу предостерег:
— Убивать меня не советую. Сразу получите штрафное очко, вдобавок вам придется заплатить пеню плюс пять золотых за живую воду, она у нас недешевая, плюс двадцать копеек за оживление. Так что берите билеты, дешевле выйдет, и счастливого пути!
— А он большой, этот лабиринт? — заинтересовался Попович.
— Большой! — с гордостью ответил вратарь. — Здесь только так, для наглядной агитации. А по-настоящему… у нас весь белый свет вот где! — Мужичонка сжал руку в кулак. — Лабиринт препятствий, он — везде. И там… — он показал на запад, и там… — он кивнул на юг. — Но это только для богатырей. Простые-то люди препятствиев не замечают. Они их, хе-хе, обходют!
— На, держи, на всех! — Илья без колебаний протянул ему золотой. Вратарь тут же извлек из сумочки пригоршню медяков и принялся нудно отсчитывать сдачу. Муромец не выдержал.
— Сдачу оставь себе. Билеты давай!
— Спасибочки! — расцвел мужичок, отрывая от специальной катушки коротенькие синие листочки. — Вот, держите, только не потеряйте. В середине лабиринта будет контроль. И это… Все время сворачивайте налево, быстрей дойдете.
— А что, бывало, и не доходили? — поинтересовался Попович.
— А что, бывало, и не доходили? — поинтересовался Попович.
— У нас всякое бывало! — вздохнул мужичок. — Курсы-то богатырские. А с богатырей спрос особый, послаблений никаких. Ну желаю успеха!
Он махнул друзьям вслед и снова куда-то спрятался.
Богатыри пошли по узкой песчаной дорожке, окруженной высоким колючим кустарником. Кустарник злобно щерился длинными острыми шипами, и разглядеть, что там за ним, было совершенно невозможно.
Дорожка прихотливо извивалась, петляла и вскоре привела к дощатому павильону.
— «Комната смеха», — прочел Яромир и в нерешительности остановился. — Нас что, щекотать будут? Не позволю!
— Как же, тебя пощекочешь, — проворчал Илья и первым шагнул в открытую дверь. Это было просторное помещение, заставленное зеркалами. Муромец кокетливо поправил фиолетовый парик и подошел к зеркалу. Богатыри потянулись следом.
— Ну-ка, что там?
— Да погоди ты, дай на себя полюбоваться!
Однако любоваться не пришлось. Отражения, созданные кривыми зеркалами, не радовали. Илья зачарованно уставился на худого, как жердь, человека в похабном парике.
— Неужели это я? — ахнул он, хватаясь за голову. — Вот так харя! А губищи-то… тьфу, мерзость! А уши… вот уж никогда не думал, что я такой тощий, да еще этот парик!
Богатыри, холодея от ужаса, перешли к другому зеркалу. Тут они неожиданно превратились в мелких пузатых карликов.
— Разврат! — мрачно бросил Яромир, разглядывая себя. — Теперь понятно, почему меня девки не любят.
— А меня? — горестно вздохнул Илья. — Выходит, Зойка-каракатица по сравнению со мной — душа-девица!
Следующее зеркало превратило богатырей в кривых сморщенных стариков, изогнутых как знак вопроса.
— Упыри! — сурово констатировал Добрыня. — Братцы, пошли отсюда поскорей! Недобрые здесь дела творятся!
Однако любопытство оказалось сильнее страха, и друзья вышли не раньше, чем обошли все зеркала.
— А в чем фишка-то? — спросил Яромир, когда павильон скрылся за поворотом. — Вроде насмешить обещали?
— Наверняка перепутали, — сказал Илья. — Нужно было написать «Комната ужаса». Никогда бы не подумал, что я сам на упыря похож, все-таки хорошо, когда зеркала нет!
До следующего павильона друзья шли, самозабвенно рассуждая о рыцарских добродетелях и о том, что внешность это еще не все. Следующий павильон назывался «Комната печали».
— Если у них смех таков, то какова же печаль? — снова озаботился Илья.
— Самая хреновая, — предположил Яромир. — Пошли, братцы, нас уже ничем не напугаешь!
Комната печали оказалась музеем павших богатырей. Друзья остановились перед красочным портретом, на котором был изображен здоровенный бугай в черкеске, с бритой головой и вытаращенными глазами. Под портретом было написано:
«Богатырь Абрау-Дюрсо. Сожран пещерным медведем после совместной пьянки».
— Ну и ну! — поразился Илья, и неожиданно залился тихим лающим смехом. — Вот чудило, нашел с кем пить! А это кто?
Они перешли к следующему портрету.
Тощее, как у скелета, лицо с длинными кошачьими усами еще больше развеселило друзей.
— Ну этого и блоха задавит! — изрек Муромец. — Тоже мне богатырь. Ну-ка, что там написано?
