После легкого завтрака, за которым его величество съел матерого цыпленка, блюдо холодца, яичницу с жареными грибами, плошку красной икры, чашку черной и отварную стерлядку, запив все это кувшином ядреного кваса, пришла пора встречать именитых гостей.
Стрельцы выкатили на площадь перед теремом красный ковер, застелили ступени дорожкой и встали в почетный караул. Блудослав строевым шагом, высоко вскидывая задницу, направился к Дормидонту. Великий князь в сопровождении Кощея только что вышел из дверей и теперь осматривался, щурясь от яркого солнца.
— Ваше величество! Караул для встречи почетных гостей построен! — доложил Блудослав, сияя как начищенный пятак.
Дормидонт посмотрел на счастливое лицо командира стрелецкого приказа и вытащил из кармана ириску. Развернув, он сунул ее стрельцу в приоткрытый рот.
— Молодец, командир! Вольно!
Блудослав радостно зачавкал ириской и, развернувшись, встал в строй.
— И все-таки, — спросил царь шепотом Кощея, — почему этот Блудослав так идет? Может, он издевается над нами, а?
— Это от излишнего рвения, — туманно ответил Кощей. — Однако что-то наши гости запаздывают. — Великий канцлер вытащил из кармана песочные часы и покачал головой.
Делегации действительно запаздывали. Впрочем, это легко можно было списать на погоду. Благодаря магическим талантам Кощея в Лодимере светило солнце, но чуть дальше, начиная с деревни Гадюкино, шли обложные дожди.
Горожане, запрудившие площадь, терпеливо ждали. После встречи на площади должен был состояться массовый фуршет с водкой и солеными орешками. В предвкушении праздника народ разгонялся самогоном и брагой. Кое-где уже пытались плясать и петь, но переодетые в гражданское агенты тайной канцелярии пресекали такие поползновения на корню.
— И долго я буду ждать? — закапризничал Дормидонт. — У меня уже ножки ноют!
— Летит, летит! — заорал кто-то в толпе. Сразу поднялся шум. Народ, задрав голову, уставился в небо.
— Да где, где, ничего не видно!
— Вон, за колокольней, черная точка!
— Так это ворона!
— Братцы, ничего не вижу, глаза слепит!
В это время Кощей наклонился к уху Дормидонта и прошептал:
— Действительно летят!
В следующую минуту все увидели, как белоснежный корабль, попыхивая дымком, вынырнул из-за крыш, с трудом разминулся с колокольней и плавно приземлился на площади.
Бросили сходню, и на землю, шатаясь как пьяные, полезли закованные в доспехи рыцари. Блудослав напрягся, но тут же все понял и расслабился.
Блудослав напрягся, но тут же все понял и расслабился. Доблестных рыцарей укачало с непривычки. Почетный эскорт не привык к длительным перелетам. Рыцари выстроились в две шеренги. Одного тут же начало тошнить. Его оттащили в сторону и для свежести мозгов как следует отпинали. Наконец все устаканилось. Рыцарь, которого только что привели в чувство, прокашлялся и зычным голосом объявил:
— Его величество Теодоро, король гишпанский!
— Пора! — шепнул Кощей, и они стали не спеша спускаться по лестнице — Дормидонт впереди. Кощей справа и чуть сзади. В это время на сходнях показался гишпанский Теодоро. Кощей невольно вздрогнул, не веря своим глазам. Если бы не другой костюм и манера держаться, гишпанского короля можно было бы легко спутать с Великим князем Лодимерским. Тот же рост, та же комплекция и даже лицо! Нет, лицо все-таки было немного другое, и Кощей облегченно вздохнул.
Теодоро легко сбежал по трапу, запнулся на последней ступеньке и, пропахав носом по красивому ковру, распластался на земле. Но его величество все равно оказался на высоте.
— О Лодимерская земля, я обнимаю тебя! — воскликнул он и вскочил на ноги. — Здравствуй, мой венценосный брат! Буэнос диас! — и гишпанский король заключил растерявшегося Дормидонта в объятия.
Троекратно поцеловавшись, они направились в терем. Впрочем, надолго Дормидонту отлучиться не пришлось. Всего только и успели, что пропустить по кружке Кощеевой настойки и закусить парой малосольных огурчиков. Этого хватило, чтобы славный Теодоро окосел и прикорнул прямо в трапезной, на лавке. В этот момент Дормидонта позвали.
— Едут!
Следующая венценосная особа всем видам транспорта предпочла наземный. Еще издалека раздался торжествующий гудок, земля задрожала, а с некоторых крыш посыпалась черепица. Народ ахнул, раздался, и на площадь вкатил, тяжело ухая и свистя паром, железный пароезд.
Из пароезда выбралась целая делегация в немецких сюртуках и шляпах. Все они были похожи на братьев-близнецов.
— Фридрих, король биварский! — важно возвестил один из близнецов и вежливо расшаркался.
Тотчас раскрылась обитая черным бархатом дверь, и на землю ступил плотный красномордый мужик точно в таком же кафтане, как и его слуги, только башмаки у него были с золотыми пряжками. В зубах Фридрих держал тяжеленную трубку, которая дымила не меньше пароезда. Приподняв шляпу, он вежливо улыбнулся, вынул трубку и сделал вид, что раскрывает объятия.
— О майн Готт! Какой прекрасный погода! Это есть великий символ содружества двух государств, натюрлих! Счастлив видеть мой царственный брудер!
Тут Фридрих шагнул вперед и заключил Дормидонта в умеренные объятия, выдохнув ему в нос клуб вонючего табачного дыма.
От этого дыма Дормидонта неожиданно повело, но он удержался за Фридриха. Биварского короля тотчас потащили в трапезную. Узрев храпящего Теодоро, Фридрих сказал:
— О! — и вежливо сел подальше.
Выпили по кружке кизюмовой настойки и закусили огурчиками. Красное лицо Фридриха покраснело еще больше, а нос и вовсе стал фиолетовый. Дормидонт добавил еще, и Фридрих с большим опозданием понял, что вторая кружка была лишней. На скамейку он прилег рядом с Теодоро, положив тому голову на плечо. А Дормидонт поспешил встречать франкмасонского короля.
Франкмасонская делегация прибыла на роскошных коврах-самолетах, обшитых помпончиками и рюшечками. Глава делегации кардинал Ришелье лично представил Дормидонту молодого веснушчатого балбеса, которого почтительно назвал его величеством королем Лодовиком.
Лодовик нахально приобнял Дормидонта и первым делом отвесил комплимент:
— А бабенки тут у тебя ничего… ядреные!
— Плохих не держим! — в тон ему ответил изрядно захмелевший Дормидонт, и оба государя, весело рассмеявшись, отправились в трапезную.
Зная изысканные вкусы франкмасонского короля, на закусь ему предложили лягушку. Но его величество молодцевато опрокинул кружку первача и задорно захрустел огурцом. Но не дохрустел, свалился прямо там, где сидел. Пришлось с помощью Кощея оттащить его на свободную лавку. Оставались еще король заполонский Крючеслав и славный Артур с рыцарями округлого стола.
С Крючеславом оказалось все просто. Он появился без особых затей, сразу направился в трапезную и, увидев там храпящих венценосцев, презрительно усмехнулся. Затем подвинул к себе жбан с настойкой и принялся цедить ее как воду. Зато славный Артур пить отказался категорически. Вместо этого он несколько раз нюхнул из жбана и тут же съехал с катушек. Когда его укладывали спать под истерический хохот Крючеслава, Артур что-то бормотал об «экзистенцио-о-нализме и детерминизме». В общем, все вышло весело, а совсем не скучно. Вместо длинных речей в трапезной стоял густой веселый храп. Последний, как и полагается хозяину, свалился Дормидонт. Кощей уже спал, когда Дормидонт пристроился рядом и сладко, с прискулом, захрапел.
