У Павла брови поползли на лоб.
«Вводите приходный код.»
Словно загипнотизированный, Павел глядел на собеседника. Миллион. Миллион пангала.
Идентификационные карты у исследователей отобрали, но положить деньги на счет можно было и без нее. Если помнить код и номер. Снять деньги без карты невозможно. А положить — пожалуйста.
Он поправил очки, протянул руки к клавиатуре… Код — его Павел, как и многие, помнил наизусть, несмотря на двенадцатизначность цифры после восьми символов интера.
Счет у Павла был льготный, с расширенным сервисом. Открылся дополнительный кубик с надписью: TRANSFER.
Банковские операции в пределах доминанты Земли по традиции велись на английском языке.
Веря и не веря Павел проследил, как на счет ему капнуло — ни много, ни мало — один миллион пангала.
«Ну и дела, — с легким смятением подумал он. — Я разом заработал больше, чем за десять лет после Академии…»
«Ну, как? Когда стартуете и будете вне досягаемости кого бы то ни было, мы обсудим условия, на которых вы сможете получить остальные деньги, а это еще сорок четыре миллиона. Заранее предупреждаю: саркофаг обязательно должен быть на борту, и он должен быть неповрежденным.»
Павел все еще пребывал в смятении.
«Уважаемый, — пальцы плохо слушались, и приходилось на ходу корректировать текст. — Я ученый, а не авантюрист. Я даже стрелять не умею.»
«Стрелять не придется. Придется просто направить скаут по рассчитанному курсу и прибыть в указанное место. После этого получайте денежки, и гуляйте на все шесть сторон.»
«Я никогда не водил корабли.»
«Это просто.
Диск будет с вами, и любая консультация будет доступна в любое время.»
«Мне надо подумать.»
«Торопитесь. Больше я не скажу ни слова. Лучше будет, если вы вызовете меня откуда-нибудь из глубокого космоса, и вы будете на корабле один. И с саркофагом — с целым и невредимым саркофагом. Тогда и поговорим.»
Если честно, Павел несколько кривил душой. Корабли пилотировать он умел — не так уж это было и сложно. Опыта у него не хватало, это да, но запустить расчет пульсации, понять, что расчет не содержит фатальных ошибок и стартовать сумеет любой инженер. А Павел считал себя хорошим инженером. Тем более, что на диске уже имеются какие-то просчитанные курсы, которые нужно только подновить…
Павел вдруг сообразил, что думает не «Лететь или не лететь», а «Как лететь». Словно уже принял ошеломляющее предложение чужого-перевертыша, обретающегося непонятно где. Возможно, в далекой звездной системе… и вряд ли в соседней каюте.
«Несколько миллиметров, надо же, — вертелось у него в голове. — Интересно было бы проверить…»
«А в скауте дежурят десантники», — мелькнула унылая мысль.
Тем не менее Павел усыпил терминал, тихонько встал и принялся одеваться. Шеманихин ровно сопел на соседней койке.
Обе камеры с куртки Павел снял и оставил на столе.
Уже перед выходом он спохватился: «Диск!»
Торопливо вынул блестящий кругляш из драйва и сунул во все тот же карман куртки.
«Ну, — подумал Павел. — Поглядим…»
Что именно он вкладывал в это «Поглядим», Павел предпочел не уточнять. В конце концов, миллион пангала за то, чтобы встать и прогуляться до трюма — неплохой гонорар.
Все, кого он встретил по пути до центрального ствола и от ствола до тактического трюма, не обращали на него никакого внимания. Кое-кто здоровался, хотя Павел узнал всего одного военного. Наверное, они все знали экспертов в лицо. У трюмного шлюза, привалившись к переборке, скучал одинокий десантник. Павел отметил, что скафандр его отключен.
Десантник Павлу просто кивнул:
— Что, осенило? — спросил он с участием в голосе. Наверное, он знал — что такое идти на пост в неурочное время. Но шел, ибо работу выбирает каждый себе сам.
— Да, появилась одна мыслишка… Не хочу всех будоражить, вдруг ошибся.
— Бывает, — вздохнул десантник отворяя шлюз.
Трюм был все так же ярко освещен. Поверхность скаута тускло отблескивала в свете юпитеров. Павел на миг представил, как этот шарик мгновенно исчезает, уходя за барьер. Праздничный свет, растерянность, потом легкая паника охраны, Куксевич, мечущий громы и молнии…
Картинка была настолько яркой, что Павлу пришлось потрясти головой, чтобы ее отогнать.
У открытого шлюза скаута десантников было трое. Все с любопытством уставились на приближающегося Павла.
— Что, профессор? — спросил один. — Не спится?
— А ты бы и рад прикорнуть, — подколол Павел, — да служба не позволяет. Или ты прикорнул, пока никто не видит?
— Да пошел ты, — сердито шикнул десантник. И что-то еле слышно добавил — видимо, непечатное.
— В корабле есть кто-нибудь? — справился Павел по возможности нейтрально.
— А что?
— Не люблю, когда заглядывают через плечо.
— Тогда пляши: никого. На охране только мы. Можешь задраить шлюзы и попробовать смыться!
Десантники довольно заржали, а Павла сначала бросило в холод. Потом он сообразил, что вояки просто веселятся — они и мысли не допускали, что корабль может стартовать не из космической пустоты, удалившись от любого достаточно крупного гравитационного очага, а вот так вот, прямо из трюма эскадренного крейсера «Вагрант».
— Непременно попробую. Вы тогда не удивляйтесь, если шлюзы задраятся.
И он нырнул в отверзнутый зев шлюза, откуда лился желтоватый свет, подобранный по спектру под родное солнце перевертышей — Оао.
Первым делом Павел направился поглядеть на саркофаг. Кстати, почему саркофаг? Там что, действительно замурована какая-нибудь спящая красавица? Тогда понятно, почему перевертыш-меценат так пекся о целостности саркофага.
Нет, ну времена! Человеку, которого видят впервые в жизни, предлагают угнать трофейный скаут и тут же переводят на счет целый миллион! И обещают еще!
«Подумай, Павлуха, — нашептывал внутренний голос. — Неужели тебе заплатят эти чертовы миллионы? Если ставки так высоки, значит тут замешана публика, покрупнее и позначимее, нежели какой-то там ксенотехник из провинции. Сожрут и не поморщатся.»
Но кто-то азартный и алчный внутри возражал: «А миллион-то у нас уже в кармане! Чем черт не шутит — вдруг и остальное заработаю?»
Саркофаг пребывал в грузовом отсеке, то бишь в камере матки. Целехонький. Отблескивал чешуйками и загадочно…
Павел долго подбирал нужный глагол, но поскольку саркофаг ничего не делал и делать не мог, глагол не подбирался. Наконец, Павел извернулся и сформулировал: и выглядел загадочно.
Конечно! Если за этот невзрачный шкаф сулят миллионы, он — хочешь-не хочешь — будет выглядеть загадочно!
Второе, что сделал Павел, это проверил пищевую камеру, примыкающую к рубке. Там было полно вакуумных пакетов со стандартными белково-углеводными рационами производства перевертышей. Людям эти рационы вполне годились в пищу, хотя особо вкусными их трудно было назвать. На вид пищи хватило бы месяца на три, а то и поболе. Вода, насколько знал Павел, на скауте циклически регенерировалась, поэтому запасов ее на борту можно было и не иметь вовсе. Кроме того, нашлось несколько упаковок синтетического сока. Тоже производства перевертышей, и тоже годящегося людям.
«Так-так, — подумал Павел. — Ну хоть бы что-нибудь не позволяло согласиться с чужаком…»
Он нерешительно опустился в пилотское кресло и так же нерешительно оживил компьютер. Вставил диск в соответствующий драйв. Дал задание системе наведения.
