Чужак тем временем продолжал:
— К моему величайшему сожалению, капитану Шондраковскому не повезло: он погиб едва начав рейс. Увы, никто из нас не застрахован от случайностей и смерть может настигнуть любого уже в следующую секунду. Смею вас заверить, что катастрофа эта никак не связана с таможней или контрабандой — наш груз абсолютно легален на всех обитаемых мирах союза. Что произошло на борту «Карандаша» — загадка, которую нам, возможно, и не удастся разрешить. Но тем не менее, груз должен быть доставлен по назначения. Насколько я понял, вы вольные яхтсмены. Насколько мне удалось выяснить, в данный момент вы не связаны никакими обязательствами по работе. Знаю я и то, что особых финансовых затруднений вы не испытываете. Но когда речь заходит о сумме в пятьдесят миллионов пангала, многие доводы перестают казаться убедительными, не так ли?
Чужак сделал короткую эффектную паузу, во время которой братья успели переглянуться.
— Итак, я предлагаю вам честную сделку. Вы везете наш груз, мы платим вам деньги. Документ, подтверждающий, что груз не содержит запрещенных к провозу технологий, веществ и форм жизни я вам дам — думаю, что выудить оригинал из компьютера капитана Шондраковского будет не так просто, легче составить новый. Ну как, кажется вам честным такое соглашение?
Братья снова переглянулись.
А… — Магнус предупредительно кашлянул, — есть какие-нибудь гарантии, что по прибытии на место нам действительно заплатят, а не размажут по космосу? Все-таки сорок девять миллионов…
— Если боитесь, можете в последний момент смотаться и отправить яхту на автоматике. Но тогда ваш заработок ограничится миллионом, причем в эту сумму войдет стоимость яхты. Это не такие уж маленькие деньги, но ведь есть возможность получить куда больше. Решайте сами.
«А ведь он, стервец, от ответа увильнул, — отметил про себя Бьярни. — О гарантиях не обмолвился ни словом. Но предложение, ничего не скажешь, заманчивое…»
— Я думаю, — заявил Магнус, напуская на себя важный вид, — мы с братом сумеем с вами поладить. Нужно только узнать — куда везти ваш драгоценный саркофаг.
— Не так быстро, — осадил чужак. — Сначала я вам кое-что объясню. Прежде чем мы сможем считать сделку состоявшейся, вы должны пообещать, что ни при каких обстоятельствах не будете пытаться вскрыть саркофаг и интересоваться его содержимым. Ни при каких. Прошу учесть, что наш с вами разговор фиксируется, а следовательно любое ваше слово будет иметь юридическую силу. Итак, господа?
В который раз братья Эрлингмарки переглянулись.
«Ты как?» — одними глазами спросил старший.
«А что — я? — пожал плечами младший. — Надо рисковать…»
— Хорошо, — выдохнул Магнус. — Я согласен. Согласен не интересоваться содержимым саркофага и согласен не открывать его ни при каких обстоятельствах.
— Я тоже, — поддакнул Бьярни, но чужак заставил его повторить фразу полностью.
— Прекрасно! — чужак даже расцвел. — Я рад, что мы достигли взаимопонимания. Поверьте, это сделка принесет пользу и нам, и вам. Теперь о деталях. В драйве компьютера «Карандаша» есть диск — собственно, броузер мгновенной почты вы грузили именно с него. На этом диске имеется вся необходимая информация о курсе и цели, все астрогационные программы и пакеты, словом, полное путевое сопровождение. Вы могли бы просто взять этот диск на «Ландграф», но есть одно но: крайне нежелательно беспокоить саркофаг. Перегружать его с корабля на корабль не стоит. Поэтому вы должны привести яхту капитана Шондраковского в рабочее состояние и стартовать так быстро, как только сможете.
— Но… — растерянно сказал Магнус, — тогда ведь нам придется бросить свою яхту?
— Новую купите, — проворчал чужак. — Впрочем, если вы так прижимисты… Вас ведь двое. Один может остаться на «Ландграфе», второй — доставить «Саркофаг». Тогда в дополнение к пятидесяти миллионам у вас будет сразу две яхты. Но ремонт и оживление «Карандаша» — вдвоем и в авральном темпе. Поскольку соглашение уже вступило в силу — это приказ.
Вызывайте меня, когда «Карандаш» будет готов стартовать. И в любом случае — каждые сутки ровно в полдень.
И в любом случае — каждые сутки ровно в полдень. Сколько там у вас сейчас времени?
— Полседьмого утра, — машинально ответил Магнус.
— Вот сегодня в полдень и вызывайте. До свидания, господа яхтсмены!
Экран мигнул на миг и погас; окно броузера схлопнулось в яркую точку в центре куба, а затем точка растворилась вместе с самим кубом.
— Фу-у-у-у… — тяжко выдохнул Бьярни. — Ну и дела… А ведь мы так и не спросили этого типа — кто он и как его зовут.
Магнус зябко передернул плечами:
— Знаешь, братец… Что-то подсказывает мне, что лучше нам этого и не знать. Целее будем. А сейчас, займемся-ка ремонтом. Какой у этого Шор… капитана инструмент имеется, ты не отыскал?
Ремонт сожрал два полновесных дня. Двое суток. Правда, все это время распухшее солнце беспрерывно заливало багровым половину обзорников, а глубокая чернота космоса, еле-еле разбавленная одиночными пикселами далеких звезд, таилась во второй половине. «Карандаш» впервые за двадцать три года сомкнул створки внешнего шлюза и наполнился воздухом. Освещение из аварийного режима было переведено Магнусом в штатный. Двое суток. Всего двое суток, и затерянный в пространстве мертвый кораблик снова стал обитаемым.
Дважды Эрлингмарки вызывали чужака — в полдень, как и было договорено. Четырежды мотались на сингулярниках от «Карандаша» к «Ландграфу» и от «Ландграфа» к «Карандашу». Половина от нежданного миллиона перекочевала со счета Бьярни на счет Магнуса. И наконец-то настало время решать.
Бьярни с еще мокрой после душа головой смаковал кофе на камбузе, когда старший Эрлингмарк вернулся с «Карандаша». Содрал скафандр, налил и себе кофе, и удовлетворенно сообщил:
— Все. Готов «Карандаш». Хоть сейчас стартуй.
Бьярни понимающе кивнул.
— Ну, брат? — задал Магнус давно ожидаемый вопрос. — Что будем делать? Тебе хочется бросать «Ландграф»?
— Если честно, то нет. Совершенно не хочется.
— И у меня та же фигня. Значит, надо разделяться.
— Надо, — согласился Бьярни.
— Давай думать. Кому лучше повести это чешуйчатое чудо, а кому остаться на «Ландграфе».
Бьярни отхлебнул кофе.
— А ты как считаешь, Магни?
Магнус наморщил лоб.
— Вообще-то я считаю, что пока ты отвел бы «Карандаш», я мог бы спокойно ковыряться в системах наведения. И к твоему возвращению вернуть к жизни и «Ландграф» тоже. Но вести «Карандаш» — не на прогулку смотаться. Если честно, то побаиваюсь я этих чертовых ребят, хозяев саркофага, готовых вот так, без раздумий, выложить миллион первому встречному и еще сорок девять — готовому рискнуть и сунуться к ним в лапы.
Бьярни, не перебивая, слушал.
— С другой стороны, упустить возможность срубить деньги, на которые можно безбедно жить всю оставшуюся жизнь — это надо умудриться. А значит, надо рисковать.
— Есть еще другой путь, — с неожиданным хладнокровием заметил Бьярни. — Саркофаг стоят явно дороже пятидесяти лимонов. Иначе за него не сулили бы столько. Что нам мешает залечь на тюфяки, а спустя какое-то время попытаться его втихую продать?
Магнус едва заметно кивнул:
— Именно этих слов я и ждал от тебя, братец.
Да, можно попытаться. Но только представь что с нами сделают приятели этого скуластого, когда изловят…
— Если изловят, — поправил Бьярни.
