И Бьярни довольно быстро понял, что очень хочет хоть немного отдохнуть от пребывания в одном объеме с саркофагом. Очень хочет прервать расчет очередной пульсации и прыгнуть поближе к системе звезды с горячим на вкус именем Скарца. Сесть на одну из планет — лучше на Рому, самую большую, благодатную и раньше всех освоенную.
Повод Бьярни сначала не мог найти — горючего оставалось еще вдоволь, больше половины суммарной емкости накопителей. Запасы воздуха он вообще не трогал пока, регенераторы тянули на зависть. Пищи и воды тоже хватало, тем более, что воду регенераторы тоже возвращали исправно и в самом чистейшем виде.
А потом Бьярни отыскал замечательный повод к посадке — садиться вообще без всякого повода. Просто по собственной прихоти. Чтобы залиться спиртным по самые брови в ближайшем к космодрому баре. Свалиться под стол и уснуть, а наутро хватить стаканчик на опохмел, и отправиться бродить по городу. Куда глаза глядят. Как они неоднократно поступали на незнакомых мирах с Магнусом на пару. А если на Роме космодром вдали от городов — то просто убрести в степь, поваляться на травке. Поваляться на травке иногда тянет даже тех, кто родился и вырос в космосе. Вероятно, это что-то глубинное, генетическое. Бьярни любил валяться на травке, таращиться в непривычно голубое небо или на совсем уж диковинные причуды атмосферы — облака. Любил купаться, хотя чудовищно большие объемы воды до сих пор вызывали у него подсознательный трепет. Но не настолько сильный, чтобы бояться окунуться в морскую волну. В конце концов, любой из планетарных океанов был в миллионы раз ничтожнее Галактики, размеры которой Бьярни совершенно не угнетали.
Подумаешь, океан! А что до «поваляться на травке»… Так на больших кораблях даже оранжереи часто устраивают. Хотя под светом кварцевых ламп травка вырастает почему-то на удивление чахленькая. Видимо, не могут кварцевые лампы заменить свет родного травкиного солнца.
Не последнюю роль в решении заскочить на обитаемую планету сыграла и неожиданно свалившаяся на счет сумма в полмиллиона пангала. Кто ж не любит красиво отдохнуть денек-другой? Попробовать экзотической местной кухни, девчонку какую-нибудь местную споить… которая посимпатичней и одинока.
В общем, Бьярни взялся за клавиатуру и велел компу обсчитать оптимальный прыжок в сторону этой Скарци… Или Скарца? Как правильно? В общем, туда, к земным колониям. А чужаку-заказчику, который эту задержку явно не одобрил бы, Бьярни показал мысленный кукиш с маслом. Не хочешь сам волочь через всю Галактику этот нервирующий саркофаг? Вот жди тогда и не чирикай.
Автоматы обсчитывали мини-пульсацию минут сорок пять. Все это время Бьярни провел в рубке, насвистывал что-то легкомысленное, прочел в энциклопедии статью о местах, которые вознамерился посетить, узнал, что космодромов на Роме аж шесть и что лучший курорт совсем недалеко от космодрома с романтическим названием «Романтиче». Считал свежие поправки с местных гравитационных маяков и загнал их в своп к астрогационному диску.
Миг болезненного раздвоения — и «Карандаш» очутился в финишной сфере буквально на пороге чьего-то дома.
Рома на обзорнике напоминала зависший в верхней точке баскетбольный мяч. Только не рыже-оранжевый, а голубовато-зеленый. От нее Бьярни отделяло ничтожное расстояние в одну-две световых секунды.
— Здрасте, Скарца, — сказал Бьярни и вызвал в экран программу обычной связи. Не мгновенной. Дежурную частоту космодромных диспетчеров.
— С прибытием, э-э-э… «Карандаш», — поздоровались аборигены на интере. — Садиться будете?
— Да, — сказал Бьярни.
— Уже выбрали куда? Или вам все равно?
— Выбрал. «Романтиче».
— Понятно, — хмыкнули аборигены. — Только произносите помягче — «Романтишши»…
— Я постараюсь, — хохотнул Бьярни.
В строке состояния замигал зеленый квадратик — комп принимал космодромную наводку.
— Заправка? Комплектация? Ремонт?
— На месте решу, — сказал Бьярни. — Пока еще не думал.
— Тогда двадцать пан, — сообщили ему. — Включая страховку.
Бьярни послушно вставил карточку в паз считывателя и отстегнул, сколько спрашивали.
— Привет! — сказали ему. — Напоминаем, что до визита таможни вам запрещено покидать яхту.
— Знаю, знаю, — буркнул Бьярни. — И разгерметизация тоже запрещена…
«Карандаш», влекомый космодромными инструкциями, уже мчал на сближение с планетой. В некий неуловимый момент Рома перестала влезать в один обзорник, а еще чуть погодя яхта уже не сближалась — она валилась на планету, падала, оставляя за кормой шлейф раскаленного воздуха.
Автоматы вывели «Карандаш» на космодром как обычно — безукоризненно точно. И так же безукоризненно посадили на заранее отведенном пятачке. Бьярни даже привычно засомневался — а нужно ли присутствие человека для посадки? Диспетчерские компьютеры, космодром и корабль вполне договорятся между собой и в отсутствие пилота…
Но перед тем как начать посадку на клавишу «Enter» всегда нажимает человеческая рука.
Бьярни даже привычно засомневался — а нужно ли присутствие человека для посадки? Диспетчерские компьютеры, космодром и корабль вполне договорятся между собой и в отсутствие пилота…
Но перед тем как начать посадку на клавишу «Enter» всегда нажимает человеческая рука. В том-то и дело.
Вот именно. В том-то и дело.
Таможня и карантинная служба не заставили себя ждать. К шлюзу «Карандаша» присосался внушительных размеров каучуковый пузырь и вскоре Бьярни позволили открыть створки. Воздух «Карандаша» и воздух Ромы смешались в едином коктейле.
«Интересно, — мимоходом подумал Бьярни. — А прежний владелец «Карандаша», капитан Шор… Шон… В общем, поляк этот, бывал ли он здесь когда нибудь? Вполне возможно…»
Некоторое время по кораблю слонялись карантинщики в жилетах-скафандрах и с приборами в руках. Потом один из них ввалился в рубку, где терпеливо ждал Бьярни, и энергично взмахнул рукой.
— Аривидерчи, приятель! Ты чист, как младенец перед богом. Открывай шлюзы…
Снаружи от «Карандаша» отделился карантинный пузырь, и в несколько секунд опал, сдулся. Ребята в жилетах деловито собрали его, запихали в маленький автомобильчик, попрыгали в него же и умчались в сторону смутно маячащих на горизонте строений. Пришло время таможенников. Точнее — таможенника, поскольку пожаловал всего один.
— Приветствую вас, капитан Шондраковский, на территории Скарца, — важно провозгласил усатый дядька в зеленоватом мундире. Усы у него были просто потрясающие.
— Видите ли, уважаемый, — смиренно уточнил Бьярни. — Я вовсе не капитан Шонр… Ну, в общем, меня зовут Бьярни Эрлингмарк, а бывший капитан «Карандаша» — мертв. Уже двадцать три года.
Таможенник поглядел на Бьярни со смесью подозрения и равнодушия. Вряд ли истории, требующие формального расследования, сильно его радовали.
— Где это произошло?
— Смерть капитана? О, далеко. Очень далеко. За пределами диска, в системе Набла Квадрат.
— На окраине? — несколько оживился таможенник. — Это меняет дело. Надеюсь, все файлы на месте? Я должен буду их скопировать. И вот еще что: как долго вы намереваетесь пробыть у нас в гостях?
— Не знаю, — Бьярни пожал плечами. — Пару дней, наверное.
— Не дольше? Если пару дней, я могу дать вам скользящую визу. В этом случае я даже не буду производить досмотр, но и вы вплоть до старта не сможете вернуться на борт вашей… теперь вашей яхты. И из вещей сможете взять только одежду, что на вас, и кредитку. Но зато в любом отеле вам полагается скидка.
