— Ладно, — Магнус быстро и сноровисто программировал автоматику «Ландграфа» на автономные действия. — Пошли, братец. И захватим, на всякий случай, оружие.
Перед шлюзом они надели скафандры и активировали их. Тоненький силовой шлейф окутал человеческие тела. Ничто не могло проникнуть сквозь эту эфемерную оболочку: ни излучения, ни вещество. Космос был волен сколько угодно жалить братьев потоками нейтрино и пытаться отнять тепло — все его усилия оставались тщетными.
Покорный команде, внешний шлюз «Ландграфа» стал медленно отворяться.
Магнус скосил взгляд на Бьярни — тот, конечно же, остался в любимой безрукавке. Неподражаемое это было зрелище — крепкий белокурый парень в рабочих штанах, массивных ботинках, в каблуках которых прятались миниатюрные сингулярные движители, и кожаной безрукавке; и все это на фоне величаво разъезжающихся створок шлюза и россыпи звезд в открытой щели.
Воздух толчком выплеснулся наружу, когда погас внешний силовой щит. Вместе с воздухом, как рыбки из банки, вылетели из шлюзовой камеры и братья-яхтсмены.
«Ландграф» провалился куда-то вниз и вбок; Бьярни привычно погасил крутящий момент. При этом он смешно растопыривал ноги, гнул их в коленях, выворачивал голени — словом, управлял направлением тяги. Впрочем, смешными его движения показались бы лишь тем, кто живет в условиях постоянного тяготения — на планетах или больших космических станциях. Любой, кому часто приходится парить в невесомости, не усмотрел бы в подобной гимнастике ничего особенного.
Жизнь. Рутина.
— Вот он! — сообщил Магнус откуда-то из-за спины.
Бьярни поправил бусины спикеров в ушных раковинах. Переговорное устройство скафандров было настроено на полный стереосигнал, что очень помогало ориентироваться в трехмерном мире, лишенном силы тяготения.
«OLOWEK» дрейфовал метрах в двухстах «правее» и «выше». Бьярни, при всей условности подобных формулировок, привычно развернулся к «Ландграфу» ногами, к чужой яхте головой. Инстинкты прирожденного яхтсмена-пространственника руководили телом сами, Бьярни даже не задумывался проделывая все это.
Его старший брат — тоже. Короткие точечные импульсы на движители — и Бьярни, из озорства подхватив брата за рукав рабочего комбинезона, помчался к цели.
За спиной огромным багровым диском на четверть неба раскорячилась звезда-гигант. Наверное, это было достойное зрелище — два парящих человеческих силуэта на фоне неяркого пурпурного диска. Прям, хоть плакат делай — в левом нижнем углу — косо виднеется серый блин «Ландграфа»; вверху на фоне сплошного мерцания центра Галактики — чечевицеобразный штрих чужой яхты, видимой с ребра. А по центру — необъятный тускло-багровый круг, и два контрастных силуэта в свободном полете…
— Держись, — отвлек брата от раздумий Магнус. — Промахиваемся.
Бьярни покрепче ухватился за плечи старшего. Серия коротких сцепок движителей с базой на борту «Ландграфа», ощутимые рывки, и курс еле заметно изменился.
«Ландграф» уже казался меньшим, чем «OLOWEK». Бьярни взглянул на часы, встроенные в насадку на предплечье. В открытом космосе они находились уже добрых двадцать минут.
Отец Бьярни и Магнуса как-то подсчитал чистое время, проведенное вне яхт, на которых ему довелось бороздить Галактику. Получилось чуть меньше трех лет.
Три года в пустоте. Каких-то двести лет назад — кому такое могло бы придти в голову?
— Расходимся, — скомандовал Магнус, и братья мягко оттолкнулись друг от друга, одновременно поворачиваясь к чужой яхте и руками, и ногами. По-кошачьи. Ловко и быстро.
Погасить скорость (немаленькую, кстати) и при этом не приложиться об обшивку — для привычного астронавта дело нехитрое. А новичок мог бы так шандарахнуться, что руки-ноги переломал был.
Магнус вцепился в покалеченную тягу стыковочного модуля, его развернуло ногами к обшивке, и он, словно заправский акробат, в полупируэте «приземлился». Бьярни навелся более точно: вытянувшись в струну, он влетел в щель между створками шлюза, и тут на него мгновенно навалилась искусственная сила тяжести.
Охнув от неожиданности, он рухнул на пол шлюза, все же успев сгруппироваться и ничего себе не отбив.
— Эй, ты как там? — позвал брата Магнус без особой тревоги в голосе.
Бьярни, потирая ушибленный бок, встал на ноги.
— Цел, Магни. А тут тяжесть есть — генератор работает. Давай ко мне.
Магнус повозился у створок.
— Ага! — оживился он. — Понятно, почему шлюз не закрылся. Тут тяга створку заклинила. Видно, автоматика шлюзы захлопывала, а тут эта труба… Не повезло ребятам.
— Черт! Но что могло оборвать им стыковочный модуль? — Бьярни принялся озираться, словно рассчитывал где-нибудь поблизости разглядеть подсказку.
— Не знаю, — вздохнул Магнус, забираясь внутрь. В отличие от Бьярни, он не стал наудачу влетать в зону искусственного тяготения: сначала просунулся по пояс, уловил вектор и просто встал на ноги на краю шлюза. В синеватой изморози на металле остались отчетливые следы.
Это были единственные следы на полу шлюза — если не считать, конечно, следов падения Бьярни. А значит, они первые гости на борту яхты со странным названием «OLOWEK» за многие годы.
В камере горело аварийное освещение — одна панель из пяти, но света даже каждая пятая давала вполне достаточно. Внутренний шлюз в кабину был закрыт, но с пульта у притолоки послушно раскрылся. Магнус на всякий случай схватился за поручень, но в кабине воздуха тоже не оказалось. И везде лежала та же льдистая изморозь.
— Вон там, по-моему, рубка, — сказал Бьярни, протягивая руку вправо.
— Пошли?
— Пошли.
Над входом в рубку красовалась аккуратная табличка из какого-то желтоватого камня. С надписью.
«Mobilis in mobile».
Братья переглянулись.
— А ведь это латынь, — озадаченно протянул Магнус. — Черт возьми, этот язык стал мертвым еще до того, как люди вышли в Космос!
— Е-мое, братец, — нетвердо сказал Бьярни. — На что ж мы с тобой наткнулись в этом медвежьем углу?
С замирающим сердцем он потянулся к кнопке, открывающей сегментный люк в рубку.
Перепонки разошлись без проблем. Вот просто взяли — и разошлись.
С первого взгляда на капитанский пульт стало ясно, что особых тайн на этом корабле они не найдут. Стандартные приборы и клавиатура икс-привода. Даже не очень устаревшие — лет всего на пятьдесят-семьдесят. В космической технике прогресс очень нетороплив — корабли строятся долго. И служат долго.
Но не пульт приковал взгляды братьев в первую очередь.
Мертвецы. На полу рубки в разных позах застыли семь мумий — одна человеческая, и шесть — свайгов. Та же изморозь покрывала одежду и лица. Ну, конечно, разгерметизация, температура лишь на доли градуса выше абсолютного нуля. Катастрофа застала экипаж врасплох — шкафчик со скафандрами… точнее, со скафандром — там нашелся всего один — открыть никто не успел.
Смерть в космосе всегда бывает быстрой. Вряд ли эти ребята сильно мучились…
Магнус склонился над одним из свайгов. Провел рукой по твердому, как дерево, телу. Вгляделся.
— Хм! А ведь чужие упакованы в мундиры таможенной службы! По крайней мере, этот! — сообщил он брату.
Бьярни осмотрел другого.
— Этот — тоже, — младший озадаченно крякнул. — А человек?
Оказалось — нет, человек в момент смерти был одет в обычный комбез, какие носят яхтсмены; зато все свайги — в мундиры таможни.
