— Андрей Черкасов…
По рядам пополз второй конверт.
— Ференц Сантор…
Третий.
— Баграт Сайретдинов…
— Владимир Васильев…
— Майкл Кирьякиди…
Конверты расползались по залу.
— Инженерно-техническая группа. Рейнер Иствиг…
— Ольга Чусовитина…
— Манфред Кальтц…
— Ксенотехническая группа. Виталий Шеманихин…
— Павел Неклюдов…
Конверт был почти невесомым, и Павлу показалось, что основной вес приходится на здоровенную сургучную печать. Эта печать почему-то вызвала у Павла умиление и смутные ассоциации с ямщиками, голубиной почтой и плывущими по океанам бутылками с паническими записками внутри.
Из принципа он решил, что вскроет конверт не раньше, чем попадет в свою каюту.
Справедливости ради стоит отметить, что военные умели не тратить время попусту. Едва конверты были розданы всем двадцати шести исследователям, уже знакомый темнокожий лейтенант деловито пригласил «следовать к местам размещения».
Видно было, что лейтенант просто автоматически повторяет загодя вызубренные фразы, давно уже не пытаясь вникнуть в их смысл. В принципе, подобный автоматизм в авральных ситуациях давал великолепные результаты.
Каюты им отвели двухместные. Естественно, Шеманихин и Неклюдов расположились вместе.
Павел уронил на пол сумку и бережно поставил чемоданчик между узкой койкой и тумбочкой.
— М-да. Как они тут живут… — протянул Шеманихин с разочарованием в голосе после того, как огляделся.
— А ты что хотел? Крейсер, — пожал плечами Павел. — Экономия свободного места. Спасибо, что хоть сортир за стенкой, а то могли бы прямо тут…
Шеманихин хмыкнул. Павел, тем временем, неумело сломал печать и, чертыхаясь, кое-как вскрыл конверт. Внутри оказался один-единственный лист тонкого пластика с текстом частично отпечатанным, частично написанным от руки.
«Исследователю группы «Омега» Павлу Неклюдову.
Совершенно секретно. Данные сведения не могут быть разглашены ни при каких обстоятельствах. Нарушение подпадает под «Закон о нарушении технологической подписки» и карается смертным приговором, независимо от мотивов.»
«Нарушение подпадает под закон о нарушении… — фыркнул Павел. — Стилисты хреновы…»
«Вам вменяется в обязанность принять участие в организованных старшим группы ксенотехники Виталием Шеманихиным исследованиях трофейных механизмов и устройств, обнаруженных на борту скаута Роя. Успешное выполнения задания имеет колоссальное значение для всего человечества.
Генерал Титаренко.»
Размашистая подпись.
Ниже:
«Первоочередной задачей группы ксенотехники, равно как и остальных групп, является попытка осмысления физических и технологических принципов работы икс-привода конструкции Роя.
Данный документ по прочтении уничтожить.
Начальник разведки эскадры Тахче полковник Надточий.»
Вторая подпись, уже не размашистая, а каллиграфически выверенная, как у прилежной школьницы.
— Не пойму, на кой черт нам это вручили, — сердито воскликнул Шеманихин. — У тебя такая же полова, как и у меня?
— Не сомневаюсь, — вздохнул Павел и взглянул на часы. — Пошли, наверное.
Пять минут из отведенных на поселение десяти уже истекли. А надо было еще успеть спровадить пластиковые листы вместе с конвертами в лапшерезку и вернуться в центральный корабельный ствол.
Спустя пятнадцать минут исследовательская группа в полном составе стояла перед трюмными шлюзами. В принципе, Павел знал, что увидит там, внутри. Матовую сферу метров тридцати-тридцати пяти в диаметре.
Ее он и увидел. Ее, и еще пропасть самой различной аппаратуры. Целые стойки, сплошные, почти без просветов. И кое-где — столы с мобильными терминалами. А посередке импровизированного исследовательского центра — купол мощного многопотокового процессора.
— Ого! — оценил Шеманихин, озираясь на Павла. — Я и не знал, что на крейсерах есть такие.
— Да, небось, только погрузили. Таких на Орионе, если не ошибаюсь, два: в колониальной разведке и у спасателей.
— Вы не ошиблись, господин техник, — сообщил грузный, чересчур грузный полковник, показавшийся из-за стойки с аппаратурой. — Таких процессоров на Орионе действительно два. Точнее, сейчас один, тот, который в разведке. А второй — перед вами.
Лицо у полковника было одутловатое, цвет лица — до странности нездоровый. Как у хлебного шарика, который долго мяли в немытых потных ладонях.
«Господи! Не может, что ли, реабилитацию вовремя пройти?» — с неожиданной неприязнью подумал Павел.
Но вслух, понятно, не произнес ни слова.
— Итак, господа, позвольте сначала представиться. Полковник Надточий, начальник эскадренной разведки Тахче. Честь имею.
Перед вами то, что неожиданно — я не собираюсь надувать щеки и пытаться вас дезинформировать — совершенно неожиданно попало нам в руки. Малый скаут работы Роя. Совершенно точно известно, что он оборудован икс-приводом последней модели, тем самым, что минует барьер без малейших нарушений метрики и возмущений гравитационных полей. Все прекрасно знают, что такие приводы может производить только Рой — остальные союзники из высших рас пользуются предыдущей моделью. Нам предоставилась счастливая возможность разгадать секрет этого привода. Обладание им неизбежно возымеет самые благоприятные последствия для колонии Тахче и доминанты Земли в целом.
В вашем распоряжении любая доступная аппаратура. Вы специалисты — каждый в своей области. Надеюсь, что общими усилиями мы преодолеем все трудности на пути к успеху. Ну, а теперь не смею мешать. С любыми вопросами и просьбами обращаться к моему ординарцу — лейтенанту Хардуэю.
Щуплый темнокожий проводник сделал шаг вперед и кивнул. Фуражка у него на макушке даже не шевельнулась, словно была приколочена гвоздями.
— Напоминаю, что понятия «рабочий день» для исследовательской группы временно не существует, ибо время работает против нас — неизвестно, что предпримет Рой, который не любит терять скауты и делиться технологическими секретами. Удачи, господа. Удачи всем нам.
Полковник Надточий более не произнес ни слова. Нахлобучив фуражку (побольше чем у ординарца и с ярким околышем), он направился прочь, и на пути к трюмному шлюзу не обернулся ни разу.
Лейтенант Хардуэй просто отошел в сторонку, уселся за отдельный столик с терминалом и немедленно налег на клавиатуру.
Двадцать шесть исследователей остались у сферического корабля. Коллективный разум. Один на один с порождением разума чужих.
— Итак, коллеги, — провозгласил Виктор Пасулько, руководитель группы физиков, академически всплеснув руками. — Нас бросили в бой. Какие будут соображения? С чего начнем-то?
Кто-то саркастически хмыкнул, и тоном, обычным для Шеманихина, предположил:
— Несомненно, попытаемся попасть внутрь.
Несколько человек засмеялись.
— А военные не знают как это делается? — спросил долговязый энергетик по имени Богдан — Павел часто сталкивался с ним в жилом секторе. Фамилии — не помнил, только имя.
— Военные не знают, — сообщил из-за терминала лейтенант Хардуэй. — Иначе мы бы его уже вскрыли.
— А что скажут наши уважаемые ксенотехники?
Двадцать четыре пары глаз воззрились на Шеманихина и Павла. Только Хардуэй да мордастые охранники у шлюза продолжали глядеть туда же, куда и раньше: Хардуэй — в куб-экран, охранники — в пустоту.
— Давно бы так, — удовлетворенно проворчал Шеманихин. — Наш выход, Паша.
