— Кричи!
— Чего? — Ламия уставилась на меня расширенными от шока зрачками.
— Кричи, черт бы тебя побрал! Да погромче! — потребовала я, подкрепляя приказ ударом каблука, пришедшимся в ступню девушки.
Эрба возмущенно зашипела. В ее глазах начали разгораться опасные огоньки безумия.
— Кричи! — поддержал меня Алехандро, хватая ламию за волосы-вибриссы и безжалостно дергая.
И тут ламия закричала…
Из широко открытого рта Эрбы лились пронзительные звуки, в которые несчастная девушка вложила весь ужас, всю паническую растерянность, овладевшие ее душой. Тонкий, рвущий барабанные перепонки звук заставил нас зажать уши и плашмя броситься на палубу, корчась от невыносимой боли. А Эрба все кричала и кричала, переходя на визг, на едва слышный ультразвук, уже не воспринимаемый слухом, но впивающийся прямо в мозг. Этого кракен не выдержал… Он ответил возмущенным писклявым клекотом, испуганно отдернул щупальца, которыми отбивался от жалящей палки в руках Феникса, и сложился в комок. Я приподняла голову, надеясь, что хоть сейчас жестокая тварь сдастся и отступит. На краткий миг мои глаза встретились с черными зрачками огромного спрута, и в них внезапно яркой вспышкой мелькнуло какое-то важное, осмысленное решение… Мне показалось, что кракен с чьей-то посторонней помощью неожиданно узнал мое лицо! С победным ревом тварь вскинула щупальце, туго обвившееся вокруг моего тела…
— Ника! — Алехандро надрывался так, будто с него живьем сдирали кожу.
Кракен взмахнул мной, будто ребенок, размахивающий долгожданной игрушкой. Я задыхалась, беспощадно сдавленная кольцами его скользкой, холодной плоти и чувствуя, как трещат мои ребра, как сжимаются легкие. А потом тварь шумно обрушилась в воду, унося меня с собой на дно…
Нечто влажное, живое и трепетное мимолетно притронулось к моему лицу… Я испуганно открыла глаза и рывком села… Передо мной расстилался узкий берег, усыпанный обломками разноцветных кораллов, больно впивающихся в ноги и бедра. Над моей головой нависал низкий свод грота, на котором плясали причудливые блики, испускаемые прозрачной водой, окружающей отмель с трех сторон. Подводная пещера! Хотелось бы мне знать: как сюда поступает воздух? Возможно, на дне моря образовалась герметичная полость, а в ней и скапливается кислород.
Или здесь имеет место еще какое-нибудь загадочное природное явление, но тем не менее дышится тут хорошо. Сюда бы Айма привести — вот кто у нас является истинным любителем поломать голову над различными загадками. При мысли о друзьях я помрачнела: «Что-то с ними там без меня сталось?»
Я с кряхтеньем поднялась на ноги, растирая затекшие мышцы. Несмотря на дрожь во всем теле, вызванную долгим пребыванием в холодной воде и лежанием на острых кораллах, чувствовала я себя вполне сносно. Вблизи от берега с ворчанием зашевелился мой похититель-кракен, удобно умостившийся в какой-то впадине таким образом, что из воды виднелись лишь его огромные, непроницаемо черные зрачки да торчала немного заостренная яйцеобразная голова.
«Притащил меня в свое логово,- поняла я.- Зачем? Подождет, пока я помру и протухну,- может, он предпочитает мясо с душком?» Я всерьез заинтересовалась мотивами, двигавшими чудовищной тварью. Ногой расчистила небольшую площадку у самой кромки воды, уселась в позе лотоса, закрыла глаза и попыталась погрузиться в сознание гигантского спрута.
Кракен ждал. Ждал возвращения жестокого хозяина, несущего ему боль и унижение. Своего хозяина-человека, которого великий повелитель морских глубин ненавидел всей душой. Кракен исполнил его приказ, многократно усиленный мучительными энергетическими разрядами, беспощадно бьющими по нежным нервным окончаниям в мозгу гиганта. Он принес добычу, желанную для хозяина. Кракен был мудр и очень стар, и ему совсем не нравилось убивать, тем более существ, способных наносить досаждающие, кровоточащие раны. Ему хотелось нырнуть глубоко-глубоко, отыскать косяк серебристой ставриды и в одиночестве насладиться жирной рыбой. Но больше всего кракену хотелось спокойствия и забвения. В душе старика жили ужасные воспоминания о последних предсмертных мгновениях его жен и детей, загубленных жестоким хозяином. И все это делалось ради того, чтобы подчинить своей воле его — Большого Кракена. Старика преследовало видение огненных импульсов, в клочья разрывающих гибкие, грациозные тела его молодых подруг, беззаботно резвящихся в зеленоватой морской воде. Образы гибнущих сыновей и дочерей, посылающих недоуменные призывы о помощи, просьбы, которые Кракен так и не смог исполнить… Кракен давно устал жить — он жаждал лишь смерти, как благого избавления от боли и ужасного многолетнего одиночества…
По моему лицу текли безмолвные слезы сострадания. Мудрый владыка глубин оказался заточен в стальную клетку чужого, не знающего пощады разума. Я мысленно потянулась, ласково, заботливо, почти невесомо прикоснулась к исстрадавшемуся, воспаленному мозгу гиганта и начала напевать тихую колыбельную песню:
Среди морских глубин,
В прохладной тишине
Ты нынче не один…
Иди же, друг, ко мне.
Я нежно прикоснусь,
Страданья утолю,
За душу — помолюсь,
Любовью напою.
И расскажу о тех,
Кто жив в ином краю,
Как их веселый смех
Ручьем журчит в раю.
И помнишь их пока —
Ты будешь не один.
Живет любви строка
Средь наших душ глубин.
Я пела кракену о свободе, о душах его любимых — вечно живых, навсегда поселившихся в сердце гиганта. Я потихоньку вытягивала из его мозга и рвала нити управляющих импульсов, связывающих спрута со злобной волей Верховного Навигатора. Я забирала себе страшную, нечеловеческую, невыносимую боль, терзавшую измученного повелителя. Я обещала, что подарю ему новую дружбу — светлую и бескорыстную, полную восхищения и уважения.
Я обещала, что подарю ему новую дружбу — светлую и бескорыстную, полную восхищения и уважения. И вот наконец, дернувшись, лопнула последняя ниточка страдания — ушла, сменившись тихими, печальными воспоминаниями. Кракен стал свободен…
Глава 2
Я открыла глаза, дрожащей, ослабевшей рукой утирая пот, обильно струившийся по лицу. Я устала, я полностью израсходовала свои силы, теперь чувствуя себя слабой и опустошенной, но я ничуть не жалела о том, что сделала…
Кракена не было видно вблизи берега. Я удивленно поднялась на ноги, а спустя несколько минут вода вдруг забурлила и хлынула на груды мертвых кораллов. Морской повелитель вынырнул и робко, стеснительно, самым кончиком щупальца выпихнул на отмель огромную раскрытую раковину, между створок которой сияла, переливаясь голубым светом, крупная продолговатая жемчужина, похожая на звезду.
— О-о-о-о,- восхищенно выдохнула я, опускаясь на колени, не смея прикоснуться к волшебному подарку.- Она… она прекрасна!
«Как и твоя душа, девочка!» — добродушно пророкотал в моем сознании признательный голос кракена.
— Спасибо, повелитель! — Я осторожно высвободила жемчужину из мягких складок раковины, полюбовалась ее светом и опустила в карман камзола.- Это чудо не имеет цены. Я назову ее Звездой морей! — Я протянула руку и благодарно погладила огромное щупальце.
Кракен ответил мне осторожным, деликатным движением. А затем вновь обвил меня надежными кольцами, сложенными наподобие удобного кресла, и вместе со мной нырнул в глубину морских вод…
