Затаив дыхание, я с немой надеждой скосилась на каменную маску директора, но, похоже, усопший так и не собирался вступать в беседу со своей нерадивой ученицей. Я раздосадованно хмыкнула и быстро осмотрелась по сторонам. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь застал меня в столь двусмысленной ситуации. Впрочем, я и сама четко не понимала, кому именно задаю столь важный вопрос — себе или Захарии Финдлу?
Вроде бы в воздухе запахло весной, но весной безрадостной и нехорошей. Черной она выдалась в этом году, последней… Чувство вины из-за загубленной и неспасенной Земли не уходило из моего сердца, хоть я и понимала, что сделала все возможное и даже невозможное в сложившейся непростой ситуации. Наверное, даже древние боги не смогли бы совершить большего, если бы они вдруг оказались на моем месте. При мысли о богах я поморщилась: зачем директор хотел сделать из меня богиню? Еще не хватало, чтоб люди на меня молиться продолжали. Слово «раб» звучит противно. «Раб божий» — противнее вдвойне. Ведь мы оба когда-то читали фантастику и прекрасно знаем — богом стать трудно. А быть им на протяжении достаточно долгого времени — еще труднее! Вон у тех же Стругацких, пока герой оставался богом, ему возбранялось проявлять какие-либо эмоции, совершать поступки, влекущие за собой воздействие на естественный ход событий, да и просто вмешиваться в жизнь людей. Он утратил смысл и вкус к жизни, став сторонним наблюдателем: равнодушным, циничным. А когда его человеческая сущность внезапно вышла из-под контроля холодного разума, он тут же перестал ощущать себя богом. Он стал — Человеком!
— Вот так-то, уважаемый директор! — Я чуть иронично похлопала ладонью по холодному надгробному камню.- Не боги вершат историю! Ее создают люди, ибо каждый из нас сам является творцом своей судьбы. Богами не рождаются. Все мы рождаемся людьми. И пусть нам достанет силы воли для того, чтобы в полной мере осознать, что же это такое — родиться, жить и умереть Человеком!
Я поднялась с неудобной надгробной плиты и направилась к шлюзу. Уже занося ногу на порог пещерного ангара, я словно ощутила на себе чей-то одобрительный пристальный взгляд и поспешно обернулась… Я в последний раз, на прощанье, оглядела могилу директора, и мне показалось — скорее всего, только показалось,- что каменные губы изваяния осветила слабая улыбка.
Улыбка победы и глубокого душевного спокойствия…
На «Ковчеге» царила предстартовая суматоха.
Улыбка победы и глубокого душевного спокойствия…
На «Ковчеге» царила предстартовая суматоха. Я отчетливо понимала, что процесс погружения в криокамеры такого огромного количества людей, абсолютно не знакомых с техникой, окажется сопряженным с определенными трудностями, но не ожидала, что сумятица достигнет масштабов стихийного бедствия. Вдоволь налюбовавшись на гиганта Феникса, с ласковым ворчанием укладывающего в анабиоз свою пухленькую малышку Франческу, я обратила внимание на то, что среди присутствующих не хватает командного руководства Кристины. Спокойный голос биологини вмиг помог бы разрешить массу проблем, но подруга нигде не появлялась. Нея и Дина шустро разводили по отсекам его преосвященство Кардинала вкупе с многочисленной свитой, торжественно распевавшей стихи моего сочинения. Я невольно заслушалась густым басом дюжих монахов, которым сладко вторил нежный дискант смазливых длинноволосых мальчишек-служек тинейджерского возраста. Благообразный Кардинал, уже облаченный в серую трикотажную майку и просторные трусы до колен — обязательный наряд для погружений в криосон,- направо и налево милостиво благословлял коленопреклоненную паству, ничуть не смущаясь своего непрезентабельного внешнего вида. Мальчишки в шортиках в обтяжку смотрелись очень пикантно. Слезно облобызавшись со мной, его преосвященство церемонно удалился в личную камеру, стребовав с меня клятву — непременно начать обживание новой родины со строительства многоэтажного монастыря и собора имени меня. Я плюнула в сердцах, но конечно же вслух пообещала — лишь бы только отвязаться от настырного старика.
На цыпочках я прокралась по скромному коридорчику, ведущему в комнатку Криси, заподозрив, что, утомившись праведными трудами, девушка потихоньку прилегла отдохнуть. Моя версия подтвердилась: подруга действительно спала. Но не одна…
Одним глазком я заглянула в щелку неплотно прикрытой двери. На двуспальной кровати громоздился ворох смятых простыней, а в воздухе витал специфический мускусный запах. Темноволосая головка сладко посапывающей Кристины покоилась на пусть излишне худощавом, но, несомненно, крепком и надежном плече послушника Антонио. Широко распахнутые глаза юноши бездумно смотрели в потолок и слегка друг на друга. На припухших от поцелуев губах закоренелого грешника запечатлелась бессмысленно-блаженная улыбка. Я сдавленно хихикнула в кулак и поспешно убралась восвояси, опасаясь побеспокоить влюбленных. Моя очаровательная подружка и набожный кардинальский воспитанник по-своему постигли и небесный промысел божий, и самую суть земной человеческой любви. А мне оставалось искренне порадоваться обретенному ими счастью…
— Начинать программу запуска двигателей? — Фен посмотрел на меня вопросительно.
Я утвердительно кивнула.
Потребовалось некоторое время для того, чтобы выполнить достаточно сложную процедуру совмещения функционирования всех систем корабля и проложить нужный курс.
— Готово! — Штурман уступил мне почетное право ввести последнюю директорию.
«Начать предстартовый отчет»,- набрала я на клавиатуре главного компьютера.
— Отсутствует согласование с управляющим центром базы,- коротко доложил «Ной».
Мы с Феном удивленно переглянулись:
— Это что еще за новость?
— Вас удерживает неразорванная энергетическая связь между двумя арками Врат. Необходимо продублировать команду запуска на оборудовании наземной базы! — холодно отчеканил компьютер.
— Но для этого там должен остаться оператор, который, скорее всего, не сможет улететь с нами! — потрясенно воскликнула я.
— Да! — беспощадно согласился мозг корабля.
Я бессильно опустилась в кресло и закрыла лицо ладонями.
— Рыж,- тронул меня за плечо Фен,- давай я останусь на Земле…
— Нет! — Я смахнула злые слезы и взбешенно заорала на друга: — А что я потом скажу Франческе, когда она проснется и не найдет тебя рядом?
Феникс растерянно моргнул и тяжело сглотнул. Комок прокатился по его загорелому горлу. Я видела, как нелегко даются храброму штурману слова, обрекающие его на смерть:
— У каждого из нас есть на корабле кто-то дорогой и близкий! А мы не можем послать на Базу необученного человека! Поэтому…
— Вот именно поэтому туда вернусь я! — заявила я с непререкаемыми капитанскими интонациями.- Может, я потом что-нибудь придумаю и смогу догнать вас на «Нике».
— Капитан, не дури! — подал голос отлично разбирающийся в технике Дракон.- Кого ты хочешь обмануть? Мы ведь не хуже тебя знаем, что «Ника» полностью выработала свой ходовой ресурс и ни за что не сможет догнать «Ковчег». Да она попросту рассыплется на части, как только выйдет в открытый космос… А имеющиеся у нас в ангаре боты совершенно не годны для подобных полетов.
— Сама прилечу, своим ходом! — упрямо заявила я.
