Учитель куда-то исчез.
Алехандро сел рядом со мной и восторженно поднял лицо к небу.
— Представь себе,- доверительно шептал он, прижавшись ко мне вплотную и обдавая мою шею обволакивающим теплом своего свежего дыхания.- Мы откроем новый мир! Полетим на другую планету вместе — я и ты, моя зеленоглазая фея… — Сильная рука властно обняла меня за талию.- Какие возможности перед нами открываются. Мы узнаем тайны Вселенной, мы можем стать почти богами!
— Ох уж мне эти мальчишки! — Я ласково погладила по щеке своего сказочного, но быстро становившегося реальным принца.
— Все, без исключения — сумасбродные фантазеры. Вам чуть что — так сразу же богов подавай! Но ведь богами не рождаются. До бога, поди, еще дорасти надобно! А нам ли замахиваться на подобное величие? Да и зачем? Нам бы для начала понять главное: что значит — быть людьми, как ими остаться, да и просто — научиться жить…
Жизнь — словно книга с ветхими листами:
Гравюры вырваны, потрепан переплет,
Захватана, зачитана местами,
В отдельных главах — пошлости налет.
В ней каждый миг рождает время строчки,
Что отражают вздох, и шаг, и взгляд,
Порок и зависть жирно ставят точки,
Как знаки СТОП — здесь нет пути назад.
И хочется, макнув перо в чернила,
Мне вымарать главу, а может, две…
Взглянуть и хмыкнуть:
— Это стало мило!
Но будет ли та книга обо мне?
Слились в ней богословские доктрины,
Бессмертие души и муки бренных тел.
Писал Творец? Да нет, ему едины —
И жизнь святых, и грешников удел.
В ней Библия, Коран и Камасутра,
Законов свод и заповедей сбор,
Тут ночи, дни, тут вечера и утра…
Хвала, насмешка, отповедь, укор…
Я в ней нага, как будто в миг рожденья,
Сильна собой и так слаба собой…
В ней мысли ощущаются движенья,
И совести немолкнущий прибой.
Я фолиант снимаю часто с полки,
Листаю пальцем чистые листы.
Впиваются в них Хроноса иголки…
День новый, что напишешь ты?
