Последняя цена включала в себя цену производителя с учетом рентабельности и торговой надбавки. Для государственных учреждений он и продавался прежде именно за такую сумму. Да только тогда на генераторы не было дефицита, мощности производителя справлялись с планом выпуска. Но реклама — великая сила!
Теперь фирме «Буран» предстоял стремительный взлет, расширение производства, открытие филиалов во всех уголках страны.
Но реклама — великая сила!
Теперь фирме «Буран» предстоял стремительный взлет, расширение производства, открытие филиалов во всех уголках страны. А ее учредителям причитались миллионные прибыли. Слуцкому стоило подумать о том, чтобы заняться легальным бизнесом — с такими огромными деньгами глупо прятаться в тени. Да и Давыдов становился очень богатым человеком. Все-таки даже десять процентов от многих миллионов — миллионы. Это ясно и не математику.
ЭПИЛОГ
Давыдов и Даша сидели в «Хоббитском уголке». Он потягивал светлый эль, она ограничилась чашкой крепкого кофе. Нетронутый румяный кекс украшал темный дубовый стол.
— Так ты со мной? — пристально глядя в глаза девушки, спросил Николай. — Завтра все будет готово к отправке. Мне остается только отмашку дать.
Даша вздохнула:
— Почему ты считаешь, что я должна перебраться к тебе? Ты уже здесь. Привык. А я, может быть, не смогу жить в другой глобуле. Тем более если учесть, что проблем в вашем мире больше чем достаточно… Дикие нравы…
— Насовсем остаться я тоже не могу. Как же мои родители? Друзья?
— Родителей ты можешь доставить сюда. Друзей, если они на что-то годятся, — тоже. Всем работа найдется. Вы ведь с Давыдовым собираетесь удешевить переброску в десять раз. В конце концов, скоро путешествие из глобулы в глобулу будет стоить не дороже, чем полет грузового самолета на другой континент. Лишь бы игра стоила свеч — рабочие руки нам нужны.
— А в нашей стране и так население сокращается, — вздохнул Давыдов. — Но, вообще говоря, не это главное. Человеком больше, человеком меньше. Просто у меня другие планы. Естественно, побывав здесь один раз, я надеюсь вернуться. С определенными лицами мы действительно договорились о сотрудничестве. И все же в первую очередь я хотел бы помочь своему миру. Не эмигрировать туда, где лучше, а работать на благо общества, которое меня воспитало.
— Громкие слова! — фыркнула Даша.
— Я действительно так считаю, — обиделся Давыдов. — Несмотря на полный курс лечения, дрянь, которую влили мне тихоокеанцы, продолжает действовать! И я говорю только правду!
Неслышно ступая мягкими волосатыми ступнями, к столу подошел здоровенный «хоббит».
— Высокие господа желают чего-то еще?
— Эля! — потребовал Давыдов.
— И кофе! — попросила Даша. — Можно еще бокал красного вина… Натурального, не этой нетрадиционной гадости — спиртовый раствор с красителями и ароматизаторами! — что стала сейчас появляться в магазинах.
Уши «хоббита» возмущенно задергались:
— Мы такого не держим.
— Вот и отлично.
— Может быть, еще кекс?
— Несите, только оставьте нас наконец, — попросил Николай.
Даша поставила локти на стол, подперла подбородок кулаками.
— Впрочем, лавры отца — нелегального резидента императорской разведки — не дают мне покоя… После сессии я буду у тебя. И, может быть, поживу немного. А там, гляди, мне еще и понравится. Как ты думаешь, меня не захватят в плен как шпионку из другой глобулы?
— Не думаю, что зайдет так далеко, — улыбнулся Николай.
— В любом случае я буду защищать тебя до последней капли крови. Да и вытащить тебя из застенков не составит труда. У нас еще не изобрели энтропийных генераторов.
— А ты не будешь сердиться на то, что я трачу слишком много твоих денег? Переброска человека в другую глобулу — удовольствие крайне дорогое. Хотя акции «Бурана» и дают достаточно прибыли, я могу ухлопать «на проезд» все деньги. Ведь я очень люблю отца. И привязана к своему миру. Буду мотаться домой почти каждый месяц. И звонить каждый день.
Николай рассмеялся:
— Зачем мне деньги? Те пять процентов акций «Бурана», что у меня есть, — все равно что твои. Доверенность я оформил, мой поверенный вручит ее тебе в ближайшее время. Сам я найду на чем заработать. На путешествия между глобулами и тебе, и мне хватит. Я ведь тоже надеюсь вернуться в здешний «Хоббитский уголок». Хотя, с другой стороны, нужно будет построить у нас свой… Хочешь быть хозяйкой такого же заведения?
Даша прищурилась:
— Меня никогда не тянуло в сферу бытового обслуживания. Даже в очень красивые заведения. Барменша, официантка — не мое амплуа. А откуда у тебя такие идеи? Вы, наверное, обсудили все с этим предателем?
Под «предателем» Даша имела в виду прежнего Давыдова, который сейчас вымаливал прощение за долгую отлучку у Вики Ореховой, за что и пришлый Николай уважал его гораздо меньше.
— Кое-что обсудили, — согласился Давыдов. — Кое-какие деньги я возьму с собой — подарок моего партнера или заработанная сумма — как посмотреть. На раскрутку. А для приобретения основного капитала в моей глобуле Николай предложил мне пока использовать «Цепкие колеса». Патент на них он купил у изобретателя. Недорого. Патент сильно упал в цене: его приобрели все мало-мальски крупные предприятия по выпуску игрушек и вроде бы продавать его больше некому.
— Вы хотите сделать деньги на игрушке, что была в моде пять лет назад? — рассмеялась Даша. — В нее, конечно, играли с год… Причем все поголовно. Но сейчас, наверное, уже и забыли! Никто не покупает «Цепкие колеса», хотя в магазинах они еще есть.
— Когда я увидел эту игру в первый раз, не мог оторваться сутки. Помнишь, ты еще спрашивала, где я был? Теперь признаюсь: не изучал статьи, не помогал Давыдову, не присутствовал на лекции у Дорошева, а выстраивал бегающие колеса. Полагаю, за патент на эту игрушку у нас можно будет получить бешеные деньги. Наладив ее производство — еще больше. Тем более мои соотечественники обожают убивать время играми. Потому что реальных дел у них несколько меньше, чем у вас. А в «Цепкие колеса» никто никогда не играл. Может быть, наш изобретатель занимается другими делами. Или его вообще не существует. Даша, прищурившись, посмотрела на Давыдова.
— К слову, о двойниках. Откуда мне знать, не найдешь ли ты у себя в глобуле другую Дашу Белову? Лучше меня, красивее, умнее? Или такую же… Заведешь гарем…
Николай улыбнулся. Даша, видимо, не вполне понимала суть гарема. Смысл не в том, чтобы было много женщин. Смысл в том, чтобы они были разные. Но объяснять это своей подруге он не стал, а перешел в контрнаступление:
— А если она давно замужем? Думаешь, я не буду ревновать? Кто в этом виноват? Она, ты, я или судьба?
— Но она — это не я…
— А я — это не здешний Давыдов! Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? И вообще, ты меня любишь или его?
Даша смутилась, потом твердо ответила:
— Тебя.
— А я люблю тебя!
Николай, обретя некоторое душевное равновесие от моральной победы, взял большой кусок кекса. Изюмская будет возмущаться, что он потолстел на пару килограммов, и это выльется ИТЭФу в круглую сумму, когда его будут перебрасывать обратно, на родную суперструну. Но оглядываться все время на деньги — занятие для Слуцкого, фирма которого зарабатывала сейчас два миллиона в день.
