— Не рассказали.
— Что еще раз говорит в пользу того, что акция была предпринята кем-то из ИТЭФа. Причем значительная часть твоих коллег эту акцию одобрила, раз никто не посчитал нужным информировать тебя о предыстории происшествия…
— Да, это показалось мне странным.
— Вот ты и подумай, — тихо засмеялся Дорошев. — Ты мне понравился. Обидно, если сгинешь понапрасну.
Давыдов отложил журнал, который не выпускал из рук, пока говорил Дорошев, в сторону, и посмотрел в упор на своего гостя.
— А ведь и ты, возможно, рассказываешь это мне для того, чтобы отвести от себя подозрения, — заметил он.
— Возможно, — нисколько не смутился Дорошев. — И над этим тоже подумай. Думать, оно, знаешь ли, полезно. Не только над уравнениями.
— И над этим тоже подумай. Думать, оно, знаешь ли, полезно. Не только над уравнениями. Иногда и по жизни нужно что-то соображать. Прежнему Давыдову этого не хватало.
— Значит, ты считаешь, что от следствия толку ждать не стоит?
Дорошев хмыкнул:
— Ждать, конечно, можно. Но, по мне, лучше не ждать, а действовать. Ждать — это для слабых женщин. К слову, о женщинах… Ты бы завещание свое проверил… — ни к селу ни к городу вспомнил Дорошев.
— Какое завещание? — удивился Николай. — Нет у меня никакого завещания…
Конечно же у него завещания нет, а у прежнего Давыдова не исключено, что и было.
— Не могут же в наше время убивать из-за завещания? Это ведь как в дешевых детективах, — попытался заметить он.
— Люди не меняются, — усмехнулся Дорошев. — Впрочем, можешь считать, что, наталкивая тебя на мысль о завещании, я пытаюсь замаскировать какие-то глубинные, истинные причины преступления. Так будет лучше…
Николай забарабанил пальцами по столу.
— Ты, я вижу, вовсе не стремишься выглядеть невиновным в моих глазах? Тебя даже нравится играть в эту игру?
— Не скрою. Любопытно, — ответил Дорошев. — К тому же я на самом деле невиновен. У следствия нет улик против меня, а что подумаешь обо мне ты… Если ты настолько глуп, твое мнение для меня не слишком важно. Если умен — разберешься, что к чему.
Николай фыркнул. Дорошев был своеобразной личностью. Но в нахальной притягательности ему не откажешь.
Не успел Давыдов вернуться к статье, которую изучал до прихода Дорошева, как секретарь директора Зинаида положила на стол почту. Да не как-нибудь — в именной красной папке: на ней золотом были тиснуты фамилия Давыдова и его должность.
«Интересно, когда он работал? — подумал Николай о своем предшественнике. — Дома, по ночам? Он ведь еще и депутат…»
Депутатская деятельность прежнего Давыдова напомнила о себе, как только Николай открыл папку. Сверху лежал синий конверт с пометкой «фельдъегерская почта». У Зинаиды, наверное, имелась доверенность на получение важных бумаг. Конверт не был распечатан.
Впрочем, бумага в конверте оказалась важной, но явно не секретной. Она официально приглашала Давыдова в Москву на заседание Думского Собрания, открытие назначено было на пятнадцатое мая. Николай вспомнил, что сегодня, как ни странно, двенадцатое мая. А казалось, что с момента его похищения прошло уже столько дней! Функция даты в компьютере расчеты Давыдова подтвердила.
Николай послал по Интернету подтверждение получения приглашения и попутно удивился, почему нельзя приглашать депутатов по Интернету, вместо того чтобы гонять курьеров. Но, подумав, он нашел доводы в пользу фельдъегерской почты. Интернет подвержен хакерским атакам. Его можно вывести из строя ударом по серверам. Вряд ли он будет работать корректно в случае войны, если в ход пойдет электромагнитное оружие, разрушающее радары и компьютеры противника. А Думское Собрание должно собираться при любых обстоятельствах.
В почтовом ящике компьютера лежало одно-единственное письмо — от депутата Бориса Слуцкого. Николай отметил, что он уже слышал это имя. Знакомый по прежней жизни? Или он уже слышал о нем здесь? Да нет, кажется, тут представляли только коллег…
Николай открыл файл электронного письма, пробежал глазами строчки на экране:
«Уважаемый коллега!
Сожалею, что с вами произошел досадный инцидент.
Тем не менее подтверждаю готовность встретиться в любое удобное для вас время на моей территории. К сожалению, сам приехать к вам не решаюсь — вряд ли мы сможем быть защищены от прослушивания в чертах города.
Полагаю, нам обязательно нужно побеседовать до начала заседания парламента. Подтвердите получение приглашения, но не сообщайте, когда будете выезжать, во избежание повторения несчастных случаев. Я жду вас в любое время.
С уважением, Борис Слуцкий».
Давыдов вспомнил, где он слышал о Слуцком. На пресс-конференции, где журналистка едва ли не вслух назвала Слуцкого бандитом. Наверное, депутат в самом деле был могущественным и влиятельным. И Давыдов должен был с ним встретиться. Не для того, чтобы обсудить какую-то гипотетическую общую позицию. Для того, чтобы разобраться в позиции «партнеров», выслушав «противника».
Близилось время обеда. Николай позвонил в библиотеку.
— Принесите мне, пожалуйста, подшивку газеты Думского Собрания за этот год, — попросил он Дашу Белову. — Мы ведь ее выписываем?
Конечно, газета была только предлогом увидеть девушку.
Даша вошла, с трудом неся перед собой огромную кипу газет: не одну подшивку, а, кажется, целых пять.
— Не думал, что она такая увесистая, — попытался оправдаться Николай.
— Обратно сам понесешь, — ответила девушка. — В каждой подшивке — материал всего за один месяц. Газета выходит на шестидесяти четырех полосах три раза в неделю. Только мое хорошее отношение позволяет тебе командовать. Ну и, возможно, то, что вчера мы очень приятно пообедали.
— Я бы опять хотел пригласить тебя куда-нибудь, — признался Николай.
— Не слишком ли часто? — поинтересовалась Даша.
— Полагаю, нет. Пойдем в какое-нибудь заведение попроще. Но чтобы нас никто не видел.
— А твой водитель?
— Действительно, — улыбнулся Николай. — Мне и самому с ним не по себе. Я возьму свою машину. Если ты согласишься.
— Соглашусь, — кивнула девушка и быстро вышла из комнаты.
Легко сказать — возьму свою машину… А как же охрана? Что скажет Лев Алексеевич? Да и вообще, Николай давно не садился за руль — справится ли с управлением? Но покататься на собственной новой машине очень хотелось! Те, у кого машины никогда не было, — поймут…
Давыдов вызвал в кабинет Толика. Водитель вручил Давыдову только что купленный телефон — точную копию прежнего «Корвета». Единичка здесь тоже слегка западала. И Николай засомневался: то ли телефоны делались с единообразным браком, то ли эта кнопка на самом деле не западала, а имела какие-то функциональные, неизвестные ему свойства?
— Машину мою пригонишь, Анатолий? — спросил математик, положив телефон в карман.
— «Девятку», от родителей? Или новую «десятку»?
— «Десятку», пожалуй, — вздохнул Николай. — Она где — в гараже рядом с домом?
— Да, наверное. Если вы никуда ее не переставляли.
— Вот и давай ее сюда. Только не помню — куда же я ключи от гаража и от машины дел?
— Где-то дома, наверное, лежат. Только у меня все ключи есть, — объявил Толик.
Только у меня все ключи есть, — объявил Толик.
— Замечательно. И перед институтом тогда машину поставь. Во двор не загоняй. Толик задумался:
