— Ну и министр — неплохо.
— Неплохо, — кивнул Бурдинов. — Однако и ты к любому министру попасть можешь. Все-таки депутат. Но для начала, перед тем как подумать, как нам дальше быть, о себе расскажи. Я так понял, у тебя в Москве проблемы какие-то были.
— Проблемы — не то слово, — кивнул Николай. — Давай наверх поднимемся. Там и расскажу.
Товарищи расположились на поляне неподалеку от одной из палаток. В небе то и дело проносились истребители. Над лесом барражировали вертолеты. Активность вооруженных сил была прямо-таки нездоровой. Словно бы до начала операции оставались считанные дни. Как бывает в таких случаях, усыпление бдительности противника, затишье и внезапный удар.
Рассказ Давыдова продолжался часа два. Бурдинов почти не перебивал его — только задавал иногда уточняющие вопросы. И качал время от времени головой.
— Охота по-крупному идет, — заявил он. — Что еще раз подтверждает мои худшие подозрения. И Даша… Хорошая девчонка, насколько я знаю. Жаль, честно говоря…
— Что жаль? — не понял Давыдов. — С ней вроде бы все нормально…
Бурдинов вынул из ножен свой широкий кинжал, мощно вогнал его в красный ствол растущей рядом с палаткой сосны — простреленная рука напомнила о себе, отозвавшись на резкое движение пронзительной болью.
— Ты на самом деле не понимаешь или прикидываешься? — морщась, осведомился Бурдинов.
— Что не понимаю?
— Тебя ловят на вокзале. Везут куда-то к лешему на рога. Потом ты чудом спасаешься. И после этого, буквально через пятнадцать минут, встречаешь девушку, к которой неравнодушен, и она увозит тебя к господину Скорнякову. Где чуть позже оказывается и Гнилорыбов, чьими стараниями ты и отправляешься в Монголию — прямо в руки Шарпа или как там звали этого товарища?
— Действительно, кое-что странное в этом есть, — согласился Давыдов.
— Меня появление Даши более чем насторожило. Но оказалось, ее отец живет в том же поселке. И Скорняков этот — неподалеку. Бывают совпадения…
— И встреча с Гнилорыбовым совпадение?
— Наверняка. Когда мы приехали, Скорняков его уже ждал.
— Ждал, — усмехнулся Бурдинов. — Потому что Даша, прежде чем подобрать тебя, позвонила Скорнякову и дала ему четкие инструкции. Или это сделали те, на кого она работает.
— И какой в этом смысл? Скорняков случайно упомянул, что летит на Байкал. Я с ним не просился, а он мне не предлагал. И билеты на самолет уже куплены были. Целых два.
— Потому и два. Чтобы ты Дашу с собой взял.
— Нет, не верю я, — покачал головой Давыдов. — Даша знала, что я — Давыдов не из этой глобулы. А когда об этом узнал Шарп, он сразу вознамерился пустить меня в расход. И зачем для этого так напрягаться? Слишком уж сложно. Проще яду в стакан воды подмешать…
— Ну, не знаю, Коля, что они там думали. Чужая душа — потемки. А здесь и менталитет другой. Видишь, как они себя называют — тихоокеанцы. Потомки самураев. Впрочем, я не утверждаю, что обязательно злой умысел имел место. Может быть, Даша твоя и правда невинная овечка. Мне бы тоже этого хотелось. Но случайностей таких не бывает. Ты уж мне поверь. Можно встретить нужного человека в нужное время. Нужного человека в нужном месте. Но чтобы встретить нужного человека в нужное время и в нужном месте, когда место это удалено от твоих постоянных маршрутов на сотни километров, — в это я никогда не поверю! И если Даша не виновата, значит, тихоокеанцев что-то связывает с ее отцом.
Давыдов молчал, а Бурдинов продолжил наступление:
— И не кажется ли тебе странным, что дочка преуспевающего бизнесмена Белова учится не в Москве, а едет в Ростов, где не только учится, но и работает? Сейчас, впрочем, это в моде, даже среди «золотой» молодежи… И в МГУ она могла недобрать баллов. Тут никакие деньги, если оценки низкие получила, не помогут, не те времена — крепко за взяточников взялись, хоть и не всех вывели. Поэтому допускаю, что приехала она учиться к нам в университет-конкурс не такой высокий. Но что случайно она пошла к нам в библиотеку работать — не верю!
— Она мне говорила об этом, — попытался возразить Давыдов. — Допуск у нее был. Семья проверенная.
— Это и странно, — вздохнул Бурдинов. — Возвращался бы ты в Москву. И спокойнее там, и безопаснее. И к власти ближе. Это ведь только со стороны кажется, что где войска, там и центр событий. А на самом деле центр событий сейчас в столице. Оттуда команды дают. И мы, хотим или нет, будем их выполнять. Ты должен быть рядом с теми, кто отдает команды.
— Я вернусь, — легко согласился Николай. — А ты со мной не полетишь?
— Не имею права. Я на службе. Хоть и с ученой степенью, и генералами некоторыми командую, но я такой же исполнитель, как и какой-нибудь сержант или рядовой. Поэтому срочно тебе в Москву надо. К министрам, капиталистам — кому угодно. И охранников иметь человека четыре. Вот это я могу обеспечить… Сам уехать отсюда не могу, но отослать могу почти любого. Хочешь, Трушечкина пошлю тебя прикрывать? Или Шелобко? А то и всех вместе. Надежные ребята.
— Нет. Что я в столице с армейским спецназом буду делать? На месте решу проблемы.
— Ладно, — кивнул Бурдинов. — Ближайший борт из Улан-Удэ часа через три.
Надежные ребята.
— Нет. Что я в столице с армейским спецназом буду делать? На месте решу проблемы.
— Ладно, — кивнул Бурдинов. — Ближайший борт из Улан-Удэ часа через три. Оружие здесь оставит и назад, в Москву. Им полетишь?
— Что тянуть? Чем быстрее, тем лучше.
— Тогда я сейчас вызову вертолет. На прощание Вячеслав вручил другу пистолет с широким раструбом.
— Генератор поля, разрушающего любую ипсилон-проекцию, — объяснил он. — Можешь стрелять при малейшем подозрении. Людям никакого вреда не будет, а проекции дезинтегрируются необратимо. Заряд слишком не экономь, но имей в виду — его хватит выстрелов на тридцать. После аккумулятор нужно заряжать. Или у меня, или в институте. Обычной розеткой на двести двадцать вольт здесь не обойдешься.
Давыдов сунул пистолет в портфель и поинтересовался:
— А переносного энтропийного генератора нет?
— Нет. Самый маленький нужно возить по меньшей мере на «волге». Тяжелый.
Давыдов вспомнил серую «волгу» своего сопровождения с заметно проседающим задним мостом, понял, чем она была нагружена, усмехнулся и кивнул:
— Как-нибудь обойдусь.
— До встречи на родной земле! — тепло улыбнулся Бурдинов.
— Постараюсь, чтобы ты вернулся быстрее.
В скором времени Бурдинов мог вернуться лишь в том случае, если военное положение на границе будет отменено.
Давыдову не пришлось лететь в грузовом отсеке огромного транспортного самолета. Его, как важного пассажира, пустили в кабину. А вот граждане попроще устраивались среди пустых ящиков в темном отсеке.
Николай сначала хотел было разделить с народом тяготы полета, но потом, по трезвом размышлении, решил, что в кабине будет интереснее. Он и на самолетах до сих пор толком не летал. В прежнем мире некуда было, да и билеты дорогие. В Москву на заседание Думского Собрания ехал поездом. А полет с Гнилорыбовым, Шведовым и его коллегами запомнился прежде всего как грандиозная попойка, но не как воздушное путешествие. Тогда в темноте за иллюминатором Давыдов смог рассмотреть лишь какие-то далекие мерцающие огоньки и облака.
