Часть 3
НАРОДНАЯ ДИПЛОМАТИЯ
Легкий вертолет скользил над серой гладью реки. Пилот ворчал что-то о том, что в последнее время навигационные системы часто дают сбои, поэтому нужно придерживаться естественных ориентиров. В частности, русла реки, которая, понятное дело, никуда не денется. Хотя теории своей он не слишком придерживался, время от времени заявляя: а вот излучину эту мы срежем, тут я места знаю…
Вертолет неизвестной Николаю модификации мог взять и побольше пассажиров — в салоне было шесть кресел, — но летели двое: Давыдов и Шведов.
Борис непрестанно рассказывал рыбацкие байки, от которых у Давыдова уже начинала болеть голова. Правда, может быть, не безобидные байки Шведова, а чрезмерное употребление спиртосодержащих смесей давало такой эффект, — так молодому пилоту, Саше Петренко, было, похоже, интересно слушать рассказы приезжего проверяющего. Как же, свежий столичный юмор…
Тем временем ориентиров становилось все меньше. Давно уже накрапывал дождь, а теперь вертолет зашел в зону густого тумана. Внизу было практически ничего не видно, хотя летели на маленькой высоте — метров тридцать над землей.
Пилот начал тихо ругаться:
— Из-за чрезвычайного положения всем дали команду летать на малой высоте, в переговоры с диспетчерами не вступать… А тут еще приборы барахлят…
— Может, и не из-за чрезвычайного положения? — хохотнул Шведов. — Может, чтобы браконьеры тебя не услышали и не увидели раньше времени? Они сейчас хорошо технически оснащены.
— Да что в Селенге ловить? — легкомысленно отозвался пилот. — Потом сетями ее не перегородишь полностью… А так — пусть себе ловят…
Похоже, несмотря на то что вертолет принадлежал комитету по рыболовству и пилот работал на ведомство Гнилорыбова, представление о браконьерстве он имел весьма слабое. Больше, наверное, приходилось возить начальство да проверяющих, а не летать с инспекционными проверками.
Что же касается военных, чьи приказы в Прибайкальском округе выполняли сейчас все без исключения, — на то оно и чрезвычайное положение. Когда надвигается война, проблемы рыболовства сами собой отходят на второй план.
— Реку потерял! — возмущенно воскликнул Петренко. — Ну просто тотальное невезение какое-то!
— Фатальное, — машинально поправил его Николай, а потом подумал: не все ли равно? Может быть, и тотальное…
— До границы-то далеко? — поинтересовался Борис.
— Не так чтобы… Сейчас уже километров тридцать осталось. Наушки — они ведь на самой границе. Пограничная железнодорожная станция…
Еще на пути к Гусиноозерску Давыдов нашел-таки бумажку, в которой было записано название населенного пункта. Наушки. Действительно, забавное название.
— А не пролетим границу в таком тумане? — продолжал донимать пилота Шведов.
— В таком тумане и в Китай улететь можно, — «обрадовал» пассажиров пилот. — Нам бы реку найти. По-моему, она где-то слева осталась…
Вертолет слегка развернулся и понесся на юго-восток. Земля была в каких-то десяти метрах от вертолетного шасси.
— Как бы нам с какой-нибудь высоковольткой не встретиться, — пробормотал Николай. — Не заметишь, как лопасти отлетят…
— Тоже верно, — вздохнул пилот, — Куда лечу — не видно.
— Так поднимись повыше.
— А толку? Во-первых, монголы нас на радаре засекут. Во-вторых, даже если над облаком поднимемся, землю-то не видно будет. А облака здесь высоко… Можем и не подняться.
— Ты хоть скорость сбавь, — предложил Шведов.
— Да нет здесь проводов, — успокоил пассажиров Петренко. — Некуда их тянуть. А те, что есть — низко.
Вертолет летел широкими зигзагами.
А те, что есть — низко.
Вертолет летел широкими зигзагами. Внизу проглядывали то группки деревьев, то начинающая зеленеть и цвести степь.
— Тут весна поздно приходит, — прокомментировал природную обстановку Борис. — Холодно еще. Кое-где даже снег лежит. Доводилось в этих краях бывать?
— Нет, — ответил Николай. — Я и в Сибири-то только один раз был. Мы с матерью к отцу приезжали, он где-то там в армии служил. Мне года три было. Почти ничего не помню.
— Сибирь — это Сибирь, — отозвался со своего кресла пилот.
— А я срочную в Монголии служил, — вздохнул Шведов. — Когда у нас еще дружба была. Хорошая страна. Дикая.
Вдруг тон Бориса изменился, он даже подскочил в своем кресле:
— Ты гляди, Саша, юрта!
— Ну и что? — спокойно спросил пилот.
— Как что? Откуда у нас юрты? Это уже Монголия!
— Совсем не обязательно. Буряты со стадами кочуют. Может, и не буряты, а те же монголы. Их в последнее время много в Союз понаехало… Не всем новые порядки нравятся. А нам что — не жалко… Пусть едут.
— Я что-то раньше здесь юрт не видел, — протянул Шведов.
— Нет, встречаются. В городах, конечно, редко. А в степи стоят.
Некоторое время летели молча. Спустя минут пятнадцать и пилот начал беспокоиться.
— Не в ту сторону, наверное, летим. Селенги нет и нет. Наверное, справа осталась.
— Так поворачивай вправо!
— А может, и не осталась… Зависит от того, сколько пролетели. Мы ведь и на юг забирали… Я здесь всех излучин не помню.
Николай откашлялся:
— Послушай, Саша, а с диспетчером связаться никак нельзя? Он ведь нас должен видеть на радаре?
— Не факт… Мы от радаров прятаться стараемся. И на связь выходить категорически запрещено. У нас работу найти трудно, так что я инструкций нарушать не буду.
— Может, сядем, осмотримся? — предложил Шведов.
— Ты еще скажи — обнюхаемся! — резко бросил Николай. — Если нам с высоты ничего не видно, что ты на земле найдешь? Или ты специалист-почвенник?
— Ну, я вообще-то больше по радиофизике специализировался. И в комитет по рыболовству как инженер попал…
— Поднимайся выше, Саша! — приказал Давыдов. — Может, не везде туман…
Как ни странно, пилот его послушался. Продолжая движение на юг, винтокрылая машина начала резко подниматься. И вдруг вынырнула из тумана. Впереди четко просматривались высокие холмы, поросшие лесом, степь… Реки видно не было. Она, наверное, скрывалась за туманом справа от вертолета.
— А это не наш лагерь? — Давыдов указал вниз. Савченко по телефону объяснил ему, что полевая база ИТЭФа расположилась не в самом поселке, а в полевых условиях, неподалеку от места дислоцирования одной из мотострелковых дивизий.
Здесь едва ли не на границе тумана стояло несколько юрт, три «КамАЗа», джип и два танка, пушки которых были повернуты на север.
— Нет, это не наш лагерь, — прошептал Шведов, вглядываясь в рисунки на танковой броне — высокий столбик из кружков, треугольников и завитушек красного цвета.
— Мы уже в Монголии, Саша!
— Вижу, — процедил пилот.
— Так ныряй в облако!
Петренко заложил крутой вираж. Для того, чтобы развернуть машину, ему пришлось потратить порядком времени. И вертолет оказался прямо над лагерем вероятного противника. Монголы и какие-то личности европеоидного типа, сновавшие вокруг техники, засуетились. Один из солдат — скорее всего, часовой — прямо с башни танка ударил по вертолету из «Калашникова». Хорошо, что не догадался использовать крупнокалиберный пулемет, а «Калашников» китайского производства после нескольких выстрелов заклинило.
— Сволочь! — стиснув зубы, шептал пилот. — Вот сволочь!
Николаю почему-то пришло в голову, что нужно отстреливаться. Ведь на них нападали, а оружие было только у него. Поэтому он достал своего «Макарова» и выставил его в окно. Впрочем, стрелять по молоденькому монгольскому солдату Николай не хотел. И выпустил несколько пуль в открытый джип, понимая, что танковой броне и граната не страшна.
