— Ну, вылазь! — предложил Бритый. — Пойдем с хозяевами потолкуем!
Николай вышел, искоса поглядывая по сторонам. Через забор не перепрыгнешь. Да и перепрыгнешь — далеко ли убежишь в незнакомом месте?
Небольшой двор был залит асфальтом. Ни деревьев, ни построек. Только полоска земли по периметру забора.
Водитель проскользнул в полуоткрытую дверь, обитую медью. Следом за ним вошел Давыдов, сзади напирал Бритый. Пройдя через полутемный коридор, они оказались в большом, слабо освещенном зале. У дальней стены горел камин. Впрочем, камин, судя по всему, был электрический, с подсветкой. Запаха дыма не ощущалось. Да и тепла тоже.
Стены зала украшало холодное оружие: алебарда, пара скрещенных шпаг, несколько сабель, прямой двуручный меч. Мебели в зале было совсем мало: три кресла, стоявшие полукругом, маленький столик темного дерева и четыре низких табурета. Кресла были заняты.
Давыдов, конечно, слыхал о странностях нынешней жизни, причудах олигархов и новых русских, каких-нибудь оригиналов и бандитских боссов.
Видел разные любопытные сюжеты по телевизору. Но, вообще говоря, полагал, что экстремальные проявления причуд богатеев и бандитов остались преимущественно в его прежнем мире. А лично он сталкивался с таким впервые.
Сидевшие в креслах были одеты в черные кимоно. В отличие от классических самураев, какими их представлял себе Николай, на ногах у них были не сандалии — тэта, а высокие черные сапоги. У пояса — кривые ножи, за спиной — мечи.
Давыдов не мог поручиться, что это именно мечи, но рукояти какого-то оружия торчали над плечами хозяев. Судя по тому, что они сидели, а в креслах вряд ли были отверстия для клинков, это были короткие мечи.
Волосы людей были собраны в пучки, перевязанные ленточками. Лица — скорее европейского, чем азиатского типа. Двое мужчин, одна женщина. Мужчины тривиальной внешности, а вот женщина — интересная. Не то чтобы очень красивая, но с ярким, запоминающимся лицом. И гораздо больше мужчин похожая на японку.
Входящий по большому счету должен здороваться с хозяевами. И воспитанный Давыдов едва так не поступил.
Но вовремя остановил себя. В конце концов, он к ним в гости не напрашивался.
— Давыдов! — улыбнулся мужчина, сидевший в центральном кресле. — Давно не виделись!
— Давненько, — подтвердил Николай.
Возможно, прежний Давыдов был как-то связан с этими ряжеными в национальных одеждах Страны восходящего солнца. Только не лучше ли было бы, если бы он их вообще не знал?
— Стало быть, ты признаешь свои ошибки? И готов их исправить? — спросил другой мужчина, сидевший по левую руку от Давыдова.
— Я вообще не знаю, кто вы. Но догадываюсь, — пошел ва-банк Николай.
Бритый сопел сзади — не иначе контролировал каждое его движение. Грузин куда-то тихо исчез. Или вышел, или спрятался.
— Любопытно, — мелодичным голосом пропела девушка. Чувствовался сильный иностранный акцент — скорее всего, английский. — И ты понимаешь, чем тебе все это грозит?
Николай пожал плечами.
— Шарп, — неожиданно представился мужчина, сидящий по центру. — Джонсон, — кивнул он на другого мужчину. — Госпожа Игами.
Николай слегка поклонился девушке и стал ждать дальнейших разъяснений.
— Ты нам нужен, Давыдов, — в тридцать два зуба, по-американски, улыбнулся Шарп. Улыбка его больше походила на оскал. — Очень нужен.
— Я всем нужен, — спокойно произнес Давыдов. — Только разным людям для разных целей. Вы, я так понимаю, мои друзья и ничего плохого не замышляете?
— И как ты догадался? — осклабился Джонсон. Они с Шарпом быстро переглянулись. — Ты нам расскажешь все, что знаешь, и мы тебя отпустим. В предательстве тебя никто не обвинит — информация, которую ты нам выдашь, просто исчезнет. На некоторое время… Ну да ты сам понимаешь, что к чему…
— Да, конечно, — кивнул Николай, не понимая ровным счетом ничего.
Перспектива вырисовывалась безрадостная. Полусумасшедшие типы наверняка хотят получить какие-то сведения от Давыдова. Но это только полбеды. Они ведь и не подозревают, что Давыдов — не настоящий. Стало быть, сообщить им что-то ценное вряд ли сумеет. Выходит, ждут его неприятные последствия в виде допроса с пристрастием. Одно хорошо — ни друзьям, ни Родине он повредить не сможет, так как носителем секретов не является.
Одно хорошо — ни друзьям, ни Родине он повредить не сможет, так как носителем секретов не является. Но хорошо это для Родины и для друзей. А для него самого будет болезненно.
Николай практически не сомневался, что в живых его оставлять не собираются. Везли с открытыми глазами, сейчас не скрывают лиц. Или непрофессионально, что маловероятно для людей, организовавших такую быструю и успешную операцию, или заранее продумано. Больше Давыдов никого, кроме них, не увидит.
Разглядывая захвативших его людей, Николай вдруг вспомнил о том, с кем затевается война. Война, сама возможность которой крайне его удивила. Может быть, они вовсе не японцы, а монголы?
Подобная версия могла быть подвергнута серьезной критике. Монголы не носят кимоно. Их национальная одежда — дэл, расшитый халат. А вот сапоги они действительно носят. С загнутыми вверх носами — чтобы не взрыхлить и не оскорбить землю. Называются такие сапоги гутулы. Но почему бы, однако, монголам не надеть кимоно? Все же Япония ближе, чем Европа, и монгол в кимоно, возможно, будет выглядеть эстетичнее, чем монгол в костюме и галстуке…
А еще могло быть и так, что Монголию в этом мире в свое время захватили японцы. Это все-таки другой мир. История могла развиваться здесь по-другому. И тогда становится понятной и роль Монголии в политике, и некоторое изменение национальной одежды и национального менталитета.
Впрочем, все вышеприведенные рассуждения, может быть, и имели бы смысл, окажись Николай на территории вероятного противника. Попросту говоря, в Монголии. Но, как бы ни развивались, исторические события на Востоке в этом мире, как бы ни одевались японцы, монголы и любой другой народ, разгуливать в национальных одеждах неподалеку от столицы России, или, если на то пошло, Евразийского Союза, было чересчур экстравагантно! Может быть, и не так смешно, но слишком самонадеянно. И еще эти мечи за спиной!
— Так что же ты не рассказываешь? — прервал раздумья Николая Шарп. — Особого предложения ждешь? Ты бы поторопился…
— О чем не рассказываю, простите? — уточнил Давыдов.
— Ну уж не о вашей внутренней и внешней политике. О теории выхода в теории отображения, — музыкальным голосом пропела госпожа Игами.
— Вот вы о чем! — с некоторым усилием рассмеялся Давыдов. — А об этом я, ребята, ничего не знаю.
— Что ж, это нехорошо, — процедил Джонсон. — Но такой поворот событий мы, конечно, предвидели.
Бритый, который, казалось, только и ждал этого момента, обхватил сзади Давыдова могучими ручищами:
— Куда его? В секретную комнату?
Шарп сделал какое-то движение головой, но госпожа Игами загадочно улыбнулась и мановением руки остановила громилу:
— Пока не надо. Помести его в подвал.
— Не слишком ли ты много на себя берешь? — Джонсон, видимо, выступал за решительные меры. Николай уже понял, что секретная комната — это похуже подвала.
— Нам нужно посоветоваться, — все так же загадочно ответила девушка. — Зачем начинать ломать кости господину Давыдову прямо сейчас? У него может стоять блокировка… Да уведи ты его наконец, идиот!
