Давыдов добрел до машины и подобрал свой портфель, открыл портфель американца. Пистолета в нем не оказалось. Винтовки расстрельной команды валялись далеко, идти за ними не было сил… А нужно ведь еще добираться до леса…
Бурдинов помрачнел, глядя на Николая, коротко кивнул сержанту:
— Краснов, забери винтовки. Ты, Трушечкин, когда портфель американца обследовал, пистолета не нашел?
Лейтенант занес руку назад и вытащил неприметно спрятанные на поясе за ремнем «Макаров» Давыдова и вальтер американца.
— Страсть к оружию тебя погубит, — покачал головой Бурдинов. — Свои же за незаконное хранение оружия к суду привлекут.
— Это трофеи, — упрямо возразил лейтенант Трушечкин. — Я оприходую и на склад сдам. Потом нашим ребятам во время операций в тылу врага «местное» оружие, может, потребуется. Вы заметили, какая «пушка» у янки?
— Заметил, — вздохнул Бурдинов.
— Немецкая. Что им, своих не хватает?
— В Штатах по лицензии вальтеры давно уже делают, — пояснил Вячеслав.
Что им, своих не хватает?
— В Штатах по лицензии вальтеры давно уже делают, — пояснил Вячеслав. — А что Джексон в нем нашел, и правда не знаю. Выпендрежником, наверное, был. Такой вальтер — гражданское оружие. Не армейское. Слишком мал.
— Как посмотреть, — возразил лейтенант, с любовью поглядывая на пистолет.
Прав на оружие Давыдова, как на свою законную добычу, Трушечкин заявлять не стал, хотя глаза у него жадно поблескивали. Лейтенант молча отдал математику его «Макаров», а вальтер сунул обратно за пояс. Немецко-американский пистолет действительно был красивым и аккуратным. Николай с удовольствием обменял бы его на свой пистолет — хотя убойные характеристики такой небольшой машинки наверняка были меньше. Но ему ведь не на слонов охотиться…
— На джипе поедем? Или на «КамАЗе»? — спросил лейтенант Бурдинова.
— У «КамАЗа» колеса повреждены, — доложил Шелобко. — Две камеры пробиты. Никуда мы на нем не уедем.
— Та же история с джипом, — сказал сержант Краснов.
— И когда он успел? — Давыдов подивился прыти Сорлага. — И, главное, зачем? Как будто предвидел!
— Хороший боец должен предвидеть все, — заявил Вячеслав. — Впрочем, у этих типов, похоже, просто сильна тяга к разрушению. Даже если мы найдем запасные колеса, замена займет слишком много времени.
Давыдов взглянул на потные лица своих спасителей. Конечно, топать пешком — не сахар. И так отмотали не один километр по жаркой степи. Но, с другой стороны, грузовик и джип проще выследить…
Шелобко, нагруженный винтовками, не дожидаясь команды, двинулся в сторону леса. Он ворчал, что три с половиной килограмма в каждом стволе — не шуточки и что толку от американского оружия все равно не будет никакого. Никто с ним не спорил, но свой приказ Бурдинов не отменял.
Давыдов, оправившийся от потрясения, спешил за Бурдиновым. Ему было проще — он ничего не тащил, кроме своего легкого портфеля, в отличие от других членов разведывательно-диверсионной группы.
— Почему они взорвались? — на ходу поинтересовался Давыдов. — В смысле, как вы избавились от проекций? Снайперская винтовка?
— Нет, — ответил Вячеслав. — Пистолет. Разработанный моим отделом на основе твоих данных об ипсилон-проекциях. Наших противников под действием портативного дзета-генератора, или ипсилон-дезинтегратора, нарушающего целостность ипсилон-структур, вышвырнуло обратно. Полагаю, оба они не подлежат восстановлению.
— Погибли реально?
— Именно. Их достало обратной ударной волной в собственном мире. Когда оболочка коллапсирует, тому, кто ею управляет, не позавидуешь.
О таком случае, наверное, и говорил Николаю Иван Кошкин. А прежний Давыдов, еще раз убедился Николай, оказался не так прост! Договаривался с тихоокеанцами, а сам держал камень за пазухой, помогал Бурдинову конструировать оружие против своих партнеров. Впрочем, не мог же нынешний Николай — а прежний Давыдов, несомненно, был на него очень похож — продаться каким-то тварям с изнанки мира, из ужасной тоталитарной империи?
— Как вы меня нашли? — продолжил расспрашивать Николай.
— Позже, — коротко бросил Вячеслав. — Береги дыхание. Нам нужно ускориться.
— Грузовик тронулся, — сообщил между тем Шелобко.
— Курс — к своим.
— Брось одну винтовку, — приказал Бурдинов Шелобко. — Нет, две. Бегом марш!
— Я взял две М-16АЗ на тридцать патронов и одну М-733 на двадцать, — уточнил сержант. — Оставить для нас А-третью?
— Семьсот тридцать третью, — ответил Бурдинов. — И легче, и короче. И скорострельность ниже. Новичку она больше подходит. Авось весь магазин сразу не выпустит. Впрочем, затяжные бои нам не грозят…
Давыдов молча выхватил у Шелобко одну из тридцатизарядных винтовок М-16 и, стиснув зубы, побежал. Бурдинов возражать не стал. Тут уж не до взаимных реверансов. Каждая огневая единица на счету.
— Успеть бы до леса! — запекшимися губами на бегу крикнул лейтенант Трушечкин. — Мы их, конечно, много положим. Но и сами ляжем. Их больше, вооружены они лучше. Человек двадцать. Или даже тридцать.
— Без паники, — потребовал Бурдинов. — Отстреляемся.
— Какая паника? Я к бою готовлюсь…
Позади появилось облако пыли. Это несся «КамАЗ» с американцами. До леса оставалось метров двести, но разве сравнится скорость мощного грузовика по гладкой степи со скоростью уставших людей?
Американцы, однако, не пошли на перехват, а двинулись к брошенным машинам своих сослуживцев.
— Давайте займем позицию, — предложил Шелобко. — Зачем нам в лес?
— Тебе непременно хочется подраться? — бросил укоризненный взгляд на сержанта Бурдинов. — Я, напротив, надеюсь этого избежать.
— Да как же избежать? — рассердился Трушечкин. — Видно нас как на ладони. Только руль повернуть в нужную сторону. И стрелять из кузова можно. Прямо как на дикой охоте.
— Зная американский менталитет, надеюсь, что они в ближайшее время про нас и не вспомнят, — спокойно объяснил Бурдинов.
— Ну-ну, — не очень почтительно по отношению к старшему по званию хмыкнул лейтенант.
Американцы действительно не торопились за ними гнаться. Даже не стреляли вслед, хотя пули из тяжелой штурмовой винтовки имели все шансы поразить врага на небольшом, в общем-то, расстоянии. Напротив, вокруг брошенного джипа и грузовика поднялась настоящая суматоха.
Лейтенант добежал наконец до первой низенькой елки и упал возле нее, развернувшись в сторону противника и беря американцев на прицел.
— Не стрелять, — приказал Бурдинов. — Пока не стрелять! Бежим в глубь леса!
Метров через тридцать, уже среди более густых зарослей, занял позицию Краснов. Трушечкин, наоборот, вскочил и бросился догонять остальных.
Оказавшись вне зоны прямой видимости американцев, Бурдинов дал команду остановиться:
— Насколько я понимаю, до подхода подкреплений американцы с места не сдвинутся. Видите — круговую оборону занимают.
Американцы и в самом деле только что не зарывались в грунт. Падали на землю, вжимались в складки ее поверхности…
— Чего они волнуются? — удивился Шелобко. — Нас же мало…
— А ты представь себя на их месте. Все до одного товарищи и командир убиты. Кто это сделал, они даже не догадываются. И сколько нас — откуда же им знать? Странно, что они еще стрекача отсюда не дали.
И сколько нас — откуда же им знать? Странно, что они еще стрекача отсюда не дали.
— Боятся… Засады боятся, — прокомментировал Трушечкин, перешедший на сторону полковника в вопросе об американском менталитете.
