— Маму мою не трогай, — огрызнулся Николай.
— Так вот, о «глобуле девять» я тебе говорил. Оттуда и есть прыгунцы. Союзнички поганые. А на самом деле — злейшие враги.
— А, точно, — вспомнил Николай. — Панкрат обзывал вас всячески и обещал, что скоро из нашей глобулы прыгунцы вас выкинут.
Шарп задумался и, похоже, разозлился, потому что спустя несколько мгновений заявил:
— Порезвился ты, Давыдов, и будет. Личность ты опасная, хватит тебе нервозность в отношениях между глобулами создавать. К тому же сейчас, от тебя избавившись, мы будем уверены, что вновь на тебя не нарвемся. И никакие императорские разведчики тебе здесь не помогут. Действуй, Сорлаг!
«А что, если он и есть настоящий Давыдов. Из этой глобулы, подумал вдруг Николай. И не было в его жизни никакой школы № 5, учеников, финансовых трудностей. И переходов в другую глобулу. А все это — вживленные воспоминания. На самом же деле была только работа без отдыха, нервное напряжение, встречи с разными Сорлагами… И неустойчивая психика, требующая лечения…»
От таких мыслей Давыдову почему-то стало легко. Все, что сейчас происходит, происходит не с ним. Он — вечен и неизменен, а мир прекрасен и устроен наилучшим образом. В нем нет места боли.
Сорлаг взмахнул ножом, но это действие не причинило вреда телу Николая. Точнее, причинило, но не так, как он ожидал. Давыдова просто оглушило и отшвырнуло в сторону.
Голова болела, в ушах стоял звон, а во рту явственно ощущался горько-соленый привкус крови, смешанной со степной пылью. Николай с трудом повернул голову, оторвав щеку от мягкой по случаю весны степной травки. Сорлага нигде не было. Так же, как и Шарпа. К джипу, принадлежавшему некогда Джексону, подходили трое парней в камуфляже и черных ботинках. Обвешанные оружием — как огнестрельным, так и холодным. Радовало, что среди огнестрельного вооружения незнакомцев доминировали автоматы Калашникова.
Радовало, что среди огнестрельного вооружения незнакомцев доминировали автоматы Калашникова. С другой стороны, кто только не вооружается сейчас этими автоматами!
Еще один мужчина с густыми пшеничными усами направлялся к Николаю. В одной руке он держал автомат, в другой — странный пистолет с широким раструбом. Несмотря на раструб и большие размеры, пистолет не производил впечатления антикварного. Скорее он выглядел как оружие из будущего. Или из другой глобулы…
Давыдов застонал и попытался отползти в сторону. Но двигаться не очень-то получалось. Тело не слушалось. Не оставляя безуспешных попыток отползти, Николай рассмотрел три большие зеленые звездочки на полевой форме. Лицо военного было покрыто коркой пота и пыли. Карие глаза блестели.
— Живой? — доброжелательно поинтересовался полковник.
Математик не ответил. Только внимательнее присмотрелся к знакам на форме спасшего его человека. Звезды, двуглавые орлы, дубовые ветви… Символика могла подходить и солдатам армии Евразийского Союза, и, скажем, ведомству императорского разведчика Кошкина. Только полковник не был проекцией. Да и прыгунцом вряд ли. Сразу было ясно, что он пешком отмотал по этой степи не один километр, А форму военных в данной глобуле Николай повидать еще не успел. Не встречался он с военными. Только со службой охраны, с милицией да с представителями разных ведомств.
— А ты меня не узнаешь, что ли, Николай? — спросил военный.
И только сейчас Давыдов его действительно узнал. Узнал и рассмеялся:
— Вячеслав?
— Ну так… Я уж думал, ты головой сильно ударился.
— Да не слабо…
— Побегать за тобой пришлось. В последний момент успели.
— Ты теперь полковник?
Задав вопрос, Николай мысленно исправил формулировку. Вернее было бы спросить не «теперь», а «у них». Только у кого? И его ли это прежний товарищ?
Слава Бурдинов, друг Давыдова еще по Ростовскому государственному университету, о работе которого в ИТЭФе рассказывали Николаю сразу по прибытии в эту глобулу, взглянул на однокашника с удивлением.
— Странные вопросы тебя волнуют в такую минуту, товарищ! Да, неделю назад присвоили очередное звание. Все-таки почти на передовой воюю. Можно подумать, ты не знаешь…
— Неделю? Выходит, до этого ты был подполковником? — с трудом шевеля губами, продолжал расспрашивать Давыдов.
— Шутник! И ты ведь вроде бы не рядовой. Встать, подполковник Давыдов! Пора отсюда сматываться. Американцы могут вернуться. Не до шуток!
— Проекции вернутся? — уточнил Николай.
— Проекции — это бы еще ладно. На них мы управу найдем. Настоящие, на грузовике. Джексон был с ними на связи. Но пока стоят на месте. А у меня людей мало. Да и поддержку с воздуха они могут вызвать, а мы — нет. Все-таки чужая территория.
Давыдов оглядел Бурдинова с подозрением:
— Ты-то здесь откуда взялся?
— Да уж два месяца в окрестностях околачиваюсь.
— Нет, именно здесь? — Николай приподнялся и сел на землю. Каждое движение давалось ему с трудом.
— За тобой прилетел, — резко бросил Бурдинов. — Вставай, Николай. Я понимаю, контузия и все такое, но взрыв не таким сильным был. Нужно шевелиться. Ребята, помогите ему!
Бойцы, обследовавшие джип и грузовик, тотчас оказались рядом.
Нужно шевелиться. Ребята, помогите ему!
Бойцы, обследовавшие джип и грузовик, тотчас оказались рядом. У одного Николай заметил лейтенантские погоны, двое других были сержантами.
— Поднимайтесь, господин Давыдов, — предложил один из сержантов, совсем молодой паренек, подавая Николаю.
Давыдов стиснул зубы и встал. Не хватало еще, чтобы его, как изнеженного гражданского специалиста, таскали на руках. Хуже того — не как гражданского, а как разъевшегося или расслабленного военного. Только что он узнал еще об одном своем достижении — здесь он дослужился до подполковника. Впрочем, скорее всего, звание присваивали автоматически, когда специалист занимал какой-то пост в работающем на оборону гражданском институте. Савченко, очевидно, тоже полковник. Генеральские звания, как известно, в запасе не присваивают. Хотя, с другой стороны, может быть, сотрудники ИТЭФа и не в запасе.
— Смотрите, что у Джексона нашли! — объявил лейтенант, протягивая Бурдинову планшет.
— Вам бы, ребята, все по сумкам офицерским шарить, документы изымать, — беззлобно усмехнулся Вячеслав. — На месте начальству предъявите, лейтенант. Сейчас другие задачи на повестке дня. Что там космическая разведка докладывает, Шелобко?
Один из сержантов, не снимавший наушники, сообщил:
— Грузовик пока стоит. Но двигатель завели.
Большой армейской рации у него видно не было — такой же рюкзак, как у всех. Провода от наушников уходили в оттопыривающийся нагрудный карман.
— Может быть, кондиционер включили? — предположил лейтенант. — Это же американцы. Им комфорт нужен. Если кондиционер сломался, они считают, что машина безнадежно испорчена и пользоваться ею нельзя.
— Рацию здесь не нашли? — поинтересовался Бурдинов. — Можно было бы послать запрос. Или, по крайней мере, слушать их переговоры.
— Неприятель ее из строя вывел, — доложил другой сержант. — Сапогом раздавил.
— Ясно. Уходим. Давыдов махнул рукой:
— Подождите. Мне свой пистолет забрать надо. И винтовка не помешает… Даже три.
— Зачем вам три винтовки? — изумился лейтенант.
— Двое наших прячутся в лесу. Нужно их найти и забрать с собой.
