— Как его фамилия? — поинтересовался Николай.
Собравшиеся переглянулись.
Собравшиеся переглянулись. На лицах их было написано недоумение.
— Бурдинов, — сообщил Семен.
— Слава Бурдинов? — улыбнулся Николай. — Мы, стало быть, работаем вместе?
— Выходит, что так, — криво улыбнулся Серж Черкашин. — Вы его хотя бы знаете?
— Как не знать? В общежитии жили в одной комнате… Хороший парень. Правда, не видел его уже лет пять. Он на какую-то радиостанцию или телевидение устроился. Инженером. Я точно даже не знаю где. Кажется, там, откуда он родом. А сам он с Севера…
— На должность нашего испытателя и снабженца, а официально — моего заместителя по хозвопросам, вы сами его рекомендовали, — заметил Савченко. — Настоятельно рекомендовали. Так что он работает у нас, а не на радио.
— Его нельзя выпускать общаться с журналистами, — в сторону сквозь зубы процедил Серж, подразумевая, естественно, не Бурдинова, а Давыдова.
— Ерунда, — оборвал его Семен. — Николай справится. Ведь ты справишься, Николай?
Давыдов же отвлекся от разговора и думал сейчас о другом. Вспоминал Славу Бурдинова. И еще одного своего друга, одногруппника Славы — Игоря Малкова. И химика Колю Решетняка. Разбросала их жизнь, развела в разные стороны. Где они теперь? Дома они с Малковым и Решетняком хоть изредка перезванивались. А здесь, может быть, и не были никогда знакомы…
Между тем все ждали ответа Давыдова, Он спохватился и быстро сказал:
— Пожалуй, справлюсь. Отчего же не справиться?
— Отлично, — улыбнулся Савченко. — Узнаю молодого Давыдова — рыцаря без страха и упрека. Грудью на амбразуру…
Николай засмущался и спросил:
— А Игорь Малков не у вас работает?
Никто не отозвался. Только Дорошев через некоторое время вспомнил:
— Кажется, я встречался с неким Малковым на каком-то семинаре в, Москве. Он представлял один из тамошних институтов. Мы, мало общались — я запомнил фамилию ученого только потому, что он родом с Дона. Из Шахт, кажется.
— Да, из Шахт… — подтвердил Николай.
— Но речь не об этом, — направил разговор в нужное русло психолог. — Вы твердо решили показаться журналистам?
— Почему бы нет? Только дайте мне прежде посмотреть мое личное дело. Хотелось бы узнать о себе то, что вы знаете, а я — нет.
— Весьма разумно, — согласился Лев Алексеевич. — Мы вас, пожалуй, покинем. Обед в ближайшее время принесут. В институтскую столовую спускаться в первый день не стоит… И личное дело доставят сюда. И ваше, и ваших коллег…
— А я против того, чтобы он изучал мое личное дело, — встрепенулся Серж Черкашин. Холодное лицо его впервые выразило сильные эмоции.
— Но это ведь не тот Николай, — попытался вразумить его профессор.
— Тот, не тот — все они одинаковые, — фыркнул программист. — Хоть вы и директор, Лев Алексеевич, я своего разрешения на изъятие дела не даю.
— Да и не нужно, — пожал плечами Николай. — Мне бы с самим собой разобраться…
— Кто друг, кто враг — ты наверняка уже и так понял, — заявила Галина, бросив косой взгляд на Сержа.
— А не понял — тебе быстро объяснят.
— Лучше бы не надо, — начал Семен, опасаясь, видимо, за психологическое состояние пациента, но директор властно взмахнул рукой:
— Все! Расходимся. Николаю нужен отдых. Никто к нему заходить не должен. Он сам пригласит, кого нужно.
— Пусть домой поедет, отдохнет, — предложил Семен. — Дома и стены помогают…
— Я побуду немного здесь. Освоюсь, — тихо сказал Давыдов. — А потом поеду домой. Живу я там же? Или вы скажете адрес? Да и вообще — где мы сейчас находимся? — В Институте теоретической и экспериментальной физики, — устало ответил профессор Савченко. — На проспекте Стачки. Живете вы тоже недалеко — в доме, который построил ИТЭФ. Что же касается адреса… Во-первых, не помню номер дома, хотя и сам в нем обитаю, и уж подавно номер вашей квартиры. Во-вторых, водитель довезет и проводит. Ваш служебный автомобиль — белая «волга» — на четвертом парковочном месте перед входом в институт.
Николай наконец был предоставлен самому себе. Странно все и небывало. Зачем математику — пусть даже и руководителю лаборатории — такой роскошный кабинет? А служебная машина? Ладно директору института. Но заведующему лабораторией? Или уровень жизни в стране поднялся до небывалых высот, или ИТЭФ занимается чрезвычайно важным делом. А может быть, и то и другое…
Заглянув в ящик стола, Давыдов обнаружил множество бумаг, черновых набросков с расчетами, смысл которых остался ему не совсем ясен. В принципе он знал все символы, в состоянии был решить большинство уравнений, но ради какой цели — это сейчас было выше его понимания.
Записи, сделанные, несомненно, его рукой, доставили Николаю гораздо большее удовольствие, чем созерцание огромного суперсовременного кабинета или новость о том, что у него теперь есть персональная машина и прикрепленный водитель. Он так стосковался по настоящей работе! Так хотел заниматься математикой! Не проверять тетради учеников с элементарными примерами, не решать немного более сложные, но такие же тривиальные задачи для студентов, а погрузиться в мир формул и отношений, тождеств и множеств…
Непосвященные считают, что математика — наука о числах. Ерунда. Числа изучает арифметика. Математика дает гораздо больше. Позволяет познать мир, логику всех процессов, которые имели или будут иметь место. Смоделировать любую ситуацию. А каковы окажутся результаты вычислений, это пусть заботит технарей. Дело математика — вывести четкую теорию. Впрочем, если теория математическая, она не может быть нечеткой.
Давыдов не стремился к общению с журналистами. Не желал участвовать в работе Думского Собрания, хотя прежде такое предложение ему, скорее всего, польстило бы. Во всяком случае, он не хотел заниматься этим в ближайшее время. Сейчас он мечтал лишь о том, чтобы взять в библиотеке самые последние рефераты и монографии, выписать все новые журналы и читать, читать… Несколько месяцев. Чтобы стать специалистом не хуже того Давыдова, который погиб здесь. И продолжить его дело. Закончить его. А что будет дальше… Об этом Николай предпочитал пока не думать.
Пухленькая миловидная девушка в белом фартучке — видимо, из столовой — принесла поднос, на котором стояло несколько тарелок.
— В комнату отдыха, Николай Васильевич? — поинтересовалась она.
— Да, конечно, — непринужденно кивнул Давыдов, хотя сам еще в этой комнате не был. И с усмешкой отметил про себя, что «большим» человеком быть не так уж сложно.
И с усмешкой отметил про себя, что «большим» человеком быть не так уж сложно. Гораздо проще, чем «маленьким». По крайней мере, в некоторых ситуациях.
Девушка на минуту скрылась за незаметной дверью, вышла, улыбнулась и пожелала:
— Приятного аппетита.
— Спасибо.
Давыдов поднялся из-за стола и направился во вторую комнату. Она оказалось небольшой. В сравнении с кабинетом. В целом же это была комната средних размеров. Пожалуй, такая же, как в его прежней квартире. В комнате стоял вместительный шкаф для одежды, горка с посудой, маленький столик, два кресла, диван и привинченный к полу сейф, В шкафу — белая рубашка и черные брюки, три завязанных галстука. А вот обуви не было. Пришлось так и остаться в тапочках.
Николай присел за столик и быстро проглотил обед: салат из капусты, свиную отбивную с консервированной кукурузой, выпил чашку крепкого кофе без сахара. Похоже, девушка принесла стандартный обед, который всегда заказывал Давыдов из этого мира. Не иначе он худел. Или просто придерживался здорового образа жизни.
