— Захочу, — легко согласилась Даша.
— Завтра приедем сюда? Вечером? Когда гоблины соберутся?
— Нет, — покачала головой девушка. — Мне нужно уехать на недельку. Сегодня вечером и отправлюсь. Ты пока отдохни, подумай…
— Да что тут думать? — недоумевал Давыдов.
— Не зарекайся, Николай, — грустно улыбнулась Даша. — В жизни всякое бывает. Поехали обратно. Мне еще заявление на отпуск подписать нужно.
Вернувшись в институт, Николай через компьютер, подключенный к Интернету, проверил состояние своего валютного счета. Вечером он собирался посетить депутата Слуцкого, к которому так и не доехал прежний Давыдов, а сейчас весьма уместно будет хотя бы немного разобраться со своими делами и обязательствами. Его родители в этом мире, похоже, ни в чем не нуждались. А вот в другом, там, откуда он прибыл, их положение было не таким уж блестящим. Если с ним опять что-то случится, нужно успеть сделать для них хоть что-то.
— Могу я снять деньги со счета? — обратился Николай к дежурному оператору банка.
Через Интернет к оператору, следившему за банковским сервером, можно бьно обратиться точно так же, как если бы он сидел за конторкой перед вами. Если не было очереди — что случается и в банковских залах. Но электронная очередь с этой точки зрения гораздо удобнее. Вы можете заниматься любыми делами, записавшись на консультацию, и банк сам соединится с вами, когда нужный служащий освободится.
— Естественно, — почти сразу дал ответ оператор. — Куда желаете перевести деньги?
— Я хотел бы получить их наличными.
— Наличными? — не удержался от уточняющего вопроса оператор. — То есть купюрами?
— Да. Хрустящими зелеными бумажками, — подмигнул Николай маленькому глазку web-камеры.
Хрустящими зелеными бумажками, — подмигнул Николай маленькому глазку web-камеры.
— Зачем вам наличные? Мы оплатим любую услугу, бесплатно выдадим пластиковую карту на ваше имя или на предъявителя…
— И тем не менее могу ли я получить наличные? — продолжал настаивать Давыдов.
Карточка — это здорово. Но какую ценность имеет карточка несуществующего банка в его мире? Если же купить какой-то товар — скажем, золото — его пересылка обойдется дороже, так как несколько граммов золота весят все же больше, чем равноценная по стоимости стодолларовая купюра. Да и ликвидность золота в данный момент ниже.
— Вы можете получить наличные, — скрепя сердце ответил оператор, предварительно, видимо, проконсультировавшись у информационной службы банка, с кем он имеет дело. — Доставить банкноты с курьером?
— Если можно. Желательно — крупными купюрами.
— Хорошо, — грустно пообещал банковский оператор. — Через час наличные будут у вас. Хочу, однако, напомнить, что платежи в наличной валюте незаконны. Даже при расчете между гражданами. Если только вы не собираетесь выезжать за рубеж — тогда вы можете вывезти с собой денежные знаки любого иностранного государства. Но наш банк поддерживает связи с банковскими учреждениями большинства стран мира, а путешествовать с карточкой гораздо удобнее, чем с наличной валютой!
— Учту, — буркнул Давыдов почти про себя.
Такая трогательная забота была ему уже не по душе. Не по-русски как-то. Скорее напоминает американские порядки, тотальный учет и контроль законопослушных граждан. А если он, скажем, проспорил кому-то сто долларов? Или хочет сделать подарок девушке? И с этого налог платить? Как бы не так…
Через час действительно явился курьер — молодой человек в строгом костюме с кожаным портфелем в руках — и вручил Давыдову ведомость, дабы тот расписался за получение двух тысяч ста двадцати долларов, и плотный белый конверт с деньгами.
Получив наличные, Николай почувствовал, что настроение у него поднялось. Одно дело — счета в банке, загородные дачи, которых он никогда не видел, и прочие жизненные прелести, другое — осязаемые деньги. Для человека, воспитанного в суровой реформистской России, хруст зеленых бумажек более понятен и радостен, чем абстрактные суммы с несколькими нулями на счету.
Давыдов написал родителям длинное письмо на тонкой бумаге, где рассказал об условиях мнимого обмена с американской образовательной системой. Поведал, что получает благодаря этой программе хорошие деньги и часть отсылает домой. Телефона же у него нет — почти все время педагоги проводят с детьми в летнем лагере.
В письменном столе он нашел самый тонкий, самый легкий конверт, подписал его и отправился к Галине — отправлять корреспонденцию.
Изюмская взвесила конверт, принесенный Давыдовым, в руке, положила на точные весы, покачала головой и вздохнула:
— Ты институт разоришь. Тридцать граммов — куда это годится?
— Надо передать. Родители без моей поддержки остались, — вздохнул Николай.
— Знаешь, сколько существует миров во Вселенной? И в скольких из них твои родители потеряли тебя еще в детстве? Или ты стал сиротой и воспитываешься в детском доме… Мы ведь работаем только с мирами первой гармоники. Но пространственно-временные отношения гораздо сложнее. Есть и вторая, и третья гармоника. И не исключено, что миры седьмой гармоники напоминают наш гораздо больше, чем миры второй.
И не исключено, что миры седьмой гармоники напоминают наш гораздо больше, чем миры второй. Ты сам, между прочим, сделал такие выводы. Чтобы помочь всем, кто нуждается в помощи, можно потратить все свои средства и все свое время — и все равно не выполнить даже тысячной доли задуманного. Это — задача не для человека!
— Но, если следовать подобной логике, в большом количестве этих миров я преуспеваю и, следовательно, в состоянии помочь своим близким, — возразил Давыдов. — Нас много, и вместе мы благополучно поможем тому, кто в этом нуждается. В любом случае лучше делать добро, чем сидеть сложа руки.
— Возможно, — согласилась Галина. — Хотя мы в общем-то имеем дело с бесконечными величинами разного порядка.
— Давай просто перешлем и не будем рассуждать. У меня дома, там, две тысячи долларов — это не бесконечно малая величина, а, напротив, приличная сумма.
— А здесь нам твоя посылка обойдется рублей в пятьсот-восемьсот.
— Я заплачу, — предложил Давыдов. — Нужно же хоть что-то успеть сделать. Может, меня пристрелят завтра.
— Не исключено… — протянула Изюмская, думая о своем.
— Поэтому я согласен понести расходы.
— Чего уж там… Аппаратура должна работать. Запишем отправку твоего письма как очередной эксперимент. Собственно, так оно и есть.
— Постой-постой! — насторожился Давыдов. — Что же, есть вероятность, что письмо не дойдет?
— Естественно. Но она довольно мала. Во всяком случае, переправляя сюда тебя, мы рисковали гораздо сильнее.
Николай поежился. Весело было бы очнуться где-нибудь между мирами! Или не очнуться вообще. Все-таки не слишком правильно и гуманно проводить эксперименты на живых людях, даже не заручившись их согласием!
— И ты тоже, наверное, рисковала? Ты ведь тоже перемещалась в наш мир? — с волнением уточнил Давыдов. Галина смутилась, но не слишком:
— Нет, материально я все время оставалась здесь. В твоей комнате с помощью специального передатчика была создана голографическая проекция. Потому она и показалась тебе прозрачной. Сейчас технологические лаборатории ИТЭФа работают как раз над тем, чтобы устранить этот эффект. Впрочем, это не главная наша проблема…
