Кроме того, Владимиру приглянулась его жена… Вернее, вдова.
— Закопаешь? — удивленно переспросил первый нурман.
— Он — христианин, — пояснил Владимир. — Христиан не сжигают, а закапывают в землю.
— Какой глупый обычай! Выходит, твоему брату никогда не пировать в Валхалле.
— Вам тоже, — посулил Владимир. — Если не отыщете деньги. А теперь — прочь с моих глаз.
Владимиру предстояло непростое дело: договориться с теми, кто ждал на подворье. А договориться — надо. Только поддержка стольного Киева даст ему возможность держать в узде скандинавов. Тот, кто привел во двор волка, должен позаботиться о крепкой цепи. Бывшая дружина Ярополка, его гридни и воеводы, должны стать ее звеном. И станут, потому что теперь деться им некуда. Ни гридням, ни боярам, ни всему великому Киеву. Городу нужен князь. И князь этот — Владимир. Других нет. Вот еще одна выгода от смерти Ярополка. Воистину тот, кто подкупил нурманов, заслуживает вознаграждения…
Но вместо этого заплатит виру.
Владимир усмехнулся, перешагнул через мертвое тело и двинулся к выходу.
Двери терема приоткрылись.
Артём увидел, как в щель протиснулся Блуд.
Боярин оглядел двор с высоты крыльца, расправил плечи, задрал бороду, принял вид важный, насупленный и вознамерился сойти по лестнице, но сообразил, что путь ему преграждают бронные спины викингов, которые и не подумают расступиться.
Тогда Блуд шагнул к Дагмару, сказал ему что-то негромко. Ярл кивнул, крикнул по-свейски, строй раздался в стороны, освобождая путь к высоким, украшенным узорами и медью дверям, которые открылись уже не щелью, как прежде, а распахнулись во всю ширь. За ними был хорошо знакомый Артёму коридор. Пустой.
Блуд шагнул было вниз, но опять передумал. Снова поднялся, встал в дверях, заслонив собой коридор, набрал в грудь воздуху:
— Великий князь киевский желает говорить со своей дружиной!
— А ты тут при чем? — выкрикнул кто-то из сотников за спиной Артёма. — Иль у князя самого язык отсох?
— Это кто там такой умный? — Цепкие глазки боярина зашарили по толпе дружинников. — Ну-ка…
Договорить он не успел.
Сильная рука отодвинула боярина, и в дверях появился князь.
Это был Владимир.
Удивительно, но многие из тех, кто пришел этим утром в Детинец, почему-то верили, что выйдет Ярополк.
Будто злой ветер прошел по головам киевских дружинников. Двор замер.
Артём спиной ощутил эту вязкую мертвую тишину. Ту тишину, которая в любой миг может взорваться лязгом металла и бешеным рыком битвы…
Это почуяли все. Артём заметил, как подняли щиты свеи Дагмара. Не увидел, но почувствовал, как легли стрелы на тетивы, а руки на мечи…
Его собственная рука также непроизвольно тронула рукоять сабли…
Владимир стоял на крыльце. В хвостатом золоченом шеломе, в алом корзне, оттопыренном ножнами мечей.
Артём увидел, как подвинулся к князю Дагмар: прикрыть, если что…
И еще понял Артём, что сейчас начнется бойня, которую не остановить…
— Стрелков видишь? — негромко спросил Славка Антифа.
— А то, — так же тихо ответил Антиф.
— Как начнется — попробуй снять тех, что напротив главных дверей. Будем отходить к княжьим палатам. Быстро отходить. Не то постреляют нас — как куропаток.
— Да всяко побьют, — с нервным смешком ответил Антиф. — Но уж и мы их проредим.
— Выше голову, отрок, — пророкотал за его спиной седоусый варяг. — Перун любит храбрых.
— …и мертвых, — с кривой усмешкой добавил губастый парень из дружины боярина Копыря, отирая о штаны повлажневшую ладонь.
— Это точно, — спокойно сказал Славка. — Мертвых врагов. Не боись, гридь. Поучим нурманов делу ратному. Прорвемся!
…Артём глядел на Владимира и лихорадочно пытался найти выход из ловушки, в которой они оказались. Больше всего его беспокоили стрелки. Подворье сверху — как на ладони. И быстро уйти с него — никакой возможности. У всех дверей, особенно у тех, что кажутся свободными, наверняка заставы. Единственная надежда — с ходу ударить в свеев и смешаться с ними. Это не спасет, но, по крайней мере, они погибнут в бою, а не как свиньи, побитые стрелами во время осенней охоты…
…Владимир вскинул руку — ладонью вперед, затем, гулко хлопнув Дагмара по железному наплечнику, в три прыжка — плащ взмыл и опал, будто крылья, — слетел по лестнице и оказался между своими свеями и киевской гридью.
Встал, подбоченился, произнес четко и громко:
— Здравы будьте, вои киевские! Я — великий князь ваш! Радуйтесь!
И сбросил с плеч алый княжий плащ.
Тут увидели все, что брони на Владимире нет. Только простая белая холщевая рубаха, перехваченная широким збройным поясом.
— Что ж не радуетесь мне? — вновь прорезал тяжкую тишину голос князя. — Или есть кто, желающий оспорить мое право? Ну! Я жду!
Золоченый хвостатый шелом тоже полетел наземь.
И увидела гридь, что голова князя выбрита по-варяжски наголо. Оставлен только длинный русый чуб, свисающий на ухо с вдетой в мочку серьгой.
— Ну! Кто?
«Он не хочет сечи, — понял Артём. — Прав был отец: Владимиру нужна киевская дружина. Верная и честная. А дружине нужен храбрый и удачливый князь. Но где же Ярополк?»
Артёму вдруг почудилось, что не Владимир это, а Святослав.
Нет, если присмотреться, различий было немало. Кожа на бритой голове Владимира не загорелая, а бледная, оголенная совсем недавно. И ростом сын повыше отца, а в плечах не так широк. Даже красный камень серьги поменьше и потемнее. Но все равно сходство было — удивительное. Старший сын куда больше походил на отца, чем темноволосый, стриженный не по варяжскому, а по христианскому обычаю Ярополк.
Шелест-вздох прошел за спиной. Не один Артём помнил великого Святослава.
Варяжко, засопев, полез вперед… Артём удержал его, ухватив за кольчужный рукав.
— Пусти… — процедил Варяжко.
— Он тебя убьет, — чуть слышно, одними губами прошептал Артём.
Он видел, как бьется Владимир. В Новгороде, на Перуновых играх. Владимир унаследовал от отца не только внешность, но и великий воинский талант. Даже без доспехов обоерукий князь был сильнее Варяжки.
— Пусть…
— Нет уж!
Артём отдернул Варяжку назад и сам шагнул вперед, вытягивая из ножен клинки.
Владимир чуть качнул головой, будто не одобрял действия Артёма, однако тоже обнажил мечи.
Он не хотел драться с Артёмом, но это нежелание не помешает ему убить…
— Твой брат его убьет, — обрадованно проговорил Антиф.
В Киеве все знали, как бьется Артём. Лучше всех.
Славка покачал головой. В Новгороде Владимира тоже считали лучшим. Но если брат окажется сильнее, спасет ли их смерть Владимира? Врагов все равно намного больше. И щадить они не будут никого.
Батя говорил: викингам не нужен замиренный Киев. Сейчас они перебьют лучших воев Киева, ограбят город и уйдут, оставив после себя пепелища и трупы. Самому умереть не так страшно. Страшно знать, что близкие твои останутся без защиты.
«Спаси нас, Боже!» — попросил Славка мысленно.
Он не знал, к кому обращается: к Христу ли, к варяжскому Перуну… Какая разница? Лишь бы спас.
«Я смогу его побить, — думал Артём, глядя на Владимира, тоже не спешившего нападать. — Наверное, смогу. Но — зачем?»
Сходство Владимира со Святославом мешало сосредоточиться. Святослава Артём боготворил. Лучшего воина русь не знала…
Но Владимир — не Святослав…
«Я смогу его побить!»
