И промолчал.
Молод Ярополк. И завидует славе старшего брата. Потому говорить больше не о чем. Примет князь предложение Свенельда.
— Правильно говоришь, княже! — поддакнул Блуд. — Богат Новгород. Две тысячи гривен может заплатить, а то и три!
— Не будет Владимир ничего платить, — не сдержавшись, буркнул Артём.
— Тем хуже для него, — сказал Свенельд. — А насчет удачи его ты, воевода, не тревожься. Разве нет у нас своих воителей с немалой удачей?
Артём опустил взгляд.
«Если это про меня, — подумал он, то я воев против Владимира не поведу. Гнусно это: брат на брата».
Свенельд будто угадал его мысли. Подождал, пока Артём поднимет голову, поймал его взгляд и еле заметно качнул головой: не ты. Потом сказал веско:
— Дозволь, княже, с тобой наедине поговорить.
Блуд оскорбленно вздернул бороду. Артём тоже обиделся: неужели Свенельд думает, что он о Владимире печется, а не о Киеве?
Ярополк тоже малость удивился, но просьбу Свенельда уважил.
Артём и Блуд покинули палату одновременно. Впрочем, Блуд посторонился: пропустил Артёма вперед. И оглянулся. Вдруг князь все же позволит ему остаться? Очень интересно было Блуду: что такое задумал Свенельд?
Но Ярополк глянул сурово — и пришлось боярину уйти восвояси.
Артёма тоже весьма интересовало, что же такое задумал Свенельд. Вернувшись домой, он рассказал отцу о том, что было на совете.
Конечно, все, сказанное в кремлевской палате, было тайным, однако ж Артём полагал, что батя его достоин доверия не менее, чем двуличный моравский боярин.
Кроме отца при разговоре присутствовали старый Рёрех и парс Артак. Но эти двое были не из тех, кто может выдать тайное. А вот подсказать что к чему — могли.
— Свенельд — хитер, как лис, — проскрипел Рёрех. — Но он худого не сделает. Чай, не нурман — варяг природный.
— Это точно, — согласился воевода Серегей и ухмыльнулся.
Воевода был доволен. Похвастался Артёму, что соревновался в стрельбе из лука со Славкой и выиграл. Правда, лук у воеводы был послабже, однако еще полгода назад батя и такой не осилил бы. А теперь клал за сто шагов две стрелы из трех в бычье кольцо.
Сам Артём в такую безветренную погоду в бычье колечко не промахнулся бы ни разу. И не со ста шагов, а с двухсот. Но за батю порадовался. Знал: очень хочется воеводе вернуть хоть часть прежней силы.
А Артёму хотелось бы обрести хоть часть батиного разумения. Главная сила воеводы — не в руках, а в разуме. Другие бы сказали: в удаче. Но Артём полагал, что удача переменчива, сила может иссякнуть, а вот разум — он с тобой всегда.
— Верно ты сказал, Рёрех. Свенельд худого не сделает, — повторил Серегей. — Себе не сделает. Забыл, старый, кому Святослав князя нашего доверил? Не Свенельду, а Артёму нашему. А Свенельда он с собой увез.
— Себе не сделает. Забыл, старый, кому Святослав князя нашего доверил? Не Свенельду, а Артёму нашему. А Свенельда он с собой увез. Потому что помнил, как в его младые годы Свенельд да Ольга именем его правили. Но Ольга — она о сыне своем и о внуках пеклась, и Свенельд об этом знал. А теперь Ольги нет. И Святослава нет. А есть Свенельд, который за Ярополка думает. И решает в Киеве тоже не Ярополк, а Свенельд.
— И что в этом плохого? — спросил Артак. — Свенельд стар и мудр. Ярополк молод и неопытен. Пусть учится у старших.
— А то ему более не у кого учиться, кроме как у Свенельда, — проворчал Серегей.
— Например — у тебя, — ухмыльнулся Рёрех беззубым ртом.
— Вот именно, — не принял шутки воевода. — Ярополк меня позвал, а Свенельд — оттер. Я в советчиках княжьих ему не нужен. Блуд — годится, потому что — Блуд. Артём подходит, потому что тоже молод и прям. А я Свенельда насквозь вижу. И крутить князем не позволил бы. Вот скажи мне, старый: почему Свенельд Ярополка против Владимира настраивает?
— Потому что Владимир сам бы на киевский стол сел с охотой, — ответил Рёрех. — И для Киева это, может, и лучше было бы. Владимир — он за старых богов, а Ярополк… Его ваша ромейская вера ослабила. Нет в нем варяжского духа. Князь должен ворогов бить, а не в тереме сидеть!
— Не вера его ослабила, а бабка! — вмешался Артак. — Кабы Ярополк у отца учился, он бы по-другому правил. Вон Артём наш — сызмала в походах. И вера ему ничуть не мешает ворогов бить.
— Согласен, — кивнул Серегей. — Владимир — нелучший князь. Просто он старше. И опытнее. И дядька его Добрыня — тоже не лыком шит. Но до сих пор они волю Святослава уважали и козней Ярополку не чинили.
— Силы у Новгорода не те, чтоб с Киевом тягаться, — заметил Артём. — А если бы он породнился с Роговолтом…
— Не породнился бы. Я Роговолта хорошо знаю. Он о своем княжестве и о своей независимости печется. Потому Ярополк ему ближе Владимира, что Киев дальше Новгорода.
— А что бы ты сделал, батя, на месте Ярополка? — спросил Артём.
— Я бы, сынок, первым делом Владимира из Новгорода убрал. Уж больно крепко он там прижился. И со свеями да нурманами — в большой дружбе. Я бы переселил Владимира куда-нибудь поближе. Дал бы ему земли ну хоть на границе с ляхами. Пусть будет щитом между нами и князем Мешко. [11] Ляхи нынче — христиане.
С ними у Владимира дружбы особой не будет. Не то что с нурманами и свеями. Да и присматривать за ним здесь удобнее. Но это — не главное. Главное — я бы его в Киев почаще звал. Советовался. Уважение выказывал. Дядьку его Добрыню тоже привечал. Но это я. А Свенельду такие советчики при Ярополке не нужны. И Владимир ему не нужен. Случись что с Ярополком, Владимир — первый претендент на киевский стол. И он Свенельду такой воли, как брат, точно не даст.
— А почему — Владимир? — спросил Артак. — Есть ведь еще Олег. Законный сын.
— Это у вас, парсов, Олег был бы важнее Владимира, — сказал Рёрех. — А по-нашему если отец сына от наложницы или иной бабы признал и в род ввел, так он ничуть не хуже, чем остальные.
— Ну не скажи, дед! — запротестовал Артём. — Все же разница есть — от кого сын рожден: от княжны или от холопки.
— Разница есть, — согласился Рёрех. — Только между Владимиром и Олегом и другая разница имеется. И немаленькая. Владимир в Киеве не бывал с тех самых пор, как в Новгород княжить уехал. Однако ж молва о нем идет такая, что муж он храбрый и опыта немалого, потому что он — «морской конунг», водитель дружин. А Олега в Киеве видели не раз, его знают здесь, да только знают и то, что ничего славного он покуда не совершил.
— Так он же еще отрок по годам! — возразил Артём.
— То-то и оно, — кивнул Рёрех. — Поставь их рядом, отрока и воителя, — и киевское вече единым голосом Владимира выкрикнет. Ну, может, ваши христиане и против будут, только их покуда меньше, чем верных старым богам. Да и христиане понимают: Киеву нужен сильный князь, а не такой, как Олег.
— Однако Ярополка киевляне приняли, — напомнил Артём. — А он тогда не старше Олега был.
— Тут другое, — сказал Рёрех. — Ярополка на стол сам Святослав посадил.
— А если за Олега Свенельд слово скажет?
— Не скажет, — отрезал Рёрех. — Варяги у меня были — из Овруча. Гостинцы принесли и так… поговорили. Скажу так: не ладят Святославович со Свенельдичем. Земли там спорные или что, однако лада между соседями нет. Не станет Свенельд поднимать того, кто с его Лютом недружен. Но и Владимира Свенельд не хочет, потому что Владимир и дядька его сами все решать станут, а не по Свенельдовой подсказке. Потому я думаю так: хочет Свенельд крылышки Владимиру подрезать. И о том они с Ярополком и толковали.
