Славка покосился на отца: тот ухмылялся. Нравился ему решительный нрав матери. По правде говоря, в доме ее боялись куда больше, чем хозяина. Страшней Сладиславы для дворни был, пожалуй, лишь дядька Рёрех. Да и то потому, что — ведун.
Однако Славке и самому не терпелось рассказать о своих подвигах.
Историю его выслушали очень внимательно. Славка опасался, что отец будет ругать за беспечность, но воевода никак не отметил оплошку сына. Только нахмурился. Впрочем, и хвалить за ловкость побега тоже не стал. Зато перестал хмуриться и начал выспрашивать, почему пленившие Славку хузары показались тому странными.
Славка как мог — объяснил. Отец подумал немного, потом велел:
— Лук покажи.
Славка сбегал за трофейным оружием.
— Добрая вещь, — похвалил батя, разглядывая лук. — Пожалуй, подороже твоей потерянной сабельки. — И непохоже на печенежскую работу. Думаю, арабы мастерили. Ну-ка, Йонаш, глянь. Что скажешь?
Хузарин принял лук и глаза его вспыхнули.
— Знатно! — проговорил он восхищенно.
Вскинул взгляд на Славку:
— Продай!
Славка смутился.
Хузарин — родич. Причем — старший. Родич родичу не то что продавать — даже говорить о подобном не должен. Если понравилась брату вещица — надобно намекнуть. Тогда, если уважает Славка Йонаха, — должен одарить. А Йонах, в свой черед, — отдариться при случае. Так по обычаю. Хузарин о том знать должен… Забыл?
Славка растерянно взглянул на отца… Тот еле заметно качнул головой, потом — коснулся пальцем уголка глаза: будь внимателен, воин.
Славка посмотрел на брата-хузарина и понял: это трофейный лук смутил все его мысли. Из-за него Йонах даже о правильном обычае позабыл. Или испугался, что Славка откажет? Лук-то и впрямь дивно хорош. И расставаться с ним Славке немного жаль. Но как можно отказать старшему брату, когда тот — просит?
Пока Славка молчал, Ионах понял его молчание неправильно.
— Проси что хочешь! — воскликнул он. — Кроме жены, всё отдам!
Тут уж Славка опомнился:
— Да что ты такое говоришь, Йонаш! Бери его! Подарок!
Хузарин аж задохнулся. Потом вскочил. Обнял Славку. На глазах — слезы:
— Брат! Не забуду!
Славка совсем смутился. Лук, конечно, хорош, но чтобы так…
Все же хузары — они другие. Не такие, как остальные Славкины родовичи.
Ну и ладно. Зато Славке стало вдруг очень хорошо. Правду говорят: дарить иной раз слаще, чем быть одаренным.
Правду говорят: дарить иной раз слаще, чем быть одаренным. Особенно если знаешь, что одаренный в долгу не останется. Отдарит не менее щедро. Так в обычае у всех: и у хузар, и у кривичей, и у нурманов. Разве вот у ромеев — по-другому. Ну так на то они и ромеи, чтобы имущество выше человека ставить.
Славка поймал одобрительный взгляд отца: молодец, сын!
А Ионах между тем все не мог успокоиться. Гладил оклеенную шелком спинку, нюхал, нажимал пальцами, проверяя упругость лежащих под шелком сухожилий… Видно было: хузарину очень хочется попробовать подарок, но он не решается.
— Ну, что скажешь? — повторил воевода. — Арабская работа?
— Нет, — мотнул головой хузарин. — Глянь, воевода, тут на шелке человечки нарисованы: арабы людей не рисуют — им Закон воспрещает. — Я так думаю, что это синдская вещь. И еще знаешь что скажу: луком этим если и владел печенег, то недолго. А до того его хозяином ромей был.
— Почему ты так решил? — поинтересовался воевода.
— А ты его понюхай, батька. Рог — он запах держит. У печенега сам знаешь какой запах. А этот по-другому пахнет.
— Да ну! — усомнился воевода. — По мне так все, кто в Диком Поле месяц погуляют, пахнут одинаково.
— Нет, батя, не скажи! — неожиданно поддержал хузарина Артём. — Я ромея от хузарина по запаху всегда отличу. Хоть днем, хоть ночью.
— Днем я их тоже не спутаю, — проворчал воевода.
— Да ты сам понюхай, батька, — предложил Ионах. — Он же благовонным маслом пахнет. А печенеги свою зброю бараньим жиром натирают.
— Ладно, убедил, — не стал больше спорить воевода. — А после ужина давай-ка мы с тобой наведаемся к тому коню, которого добыл Славка. Да и рассмотрим в подробностях — и коня, и сбрую, и то, что в сумах седельных. Может, еще что интересное узнаем.
Обследование сумок сначала не дало ничего: обычный набор походных мелочей. Однако потом за дело взялся сам воевода — и тут же обнаружилось немало интересного. Например, маленький образ какого-то святого византийской работы, спрятанный в одном потайном кармашке. И ладанка с обугленной косточкой — в другом.
— В первый раз встречаю печенега — тайного христианина! — заметил Артём.
— А мы вот с Йонахом таких уже встречали, — отозвался воевода, продолжая осмотр.
— Где это? — ревниво поинтересовался Артём.
— Когда со Святославом в поход на ромеев ходили, — ответил Йонах. — Нашим копченым они тогда врезали крепко. Да и потом, уже в Булгарии, с ними тоже дрались. Ого! Вот это добрая шутка!
Это хузарин отреагировал на то, что воевода вытащил из разрезанного донышка седельной сумы.
— То-то мне показалось, что сумы — больно тяжелые, — не без сожаления проговорил Славка.
Воевода между тем продолжал доставать из разреза аккуратные золотые кругляши.
Артём схватил вторую суму и тоже вспорол донышко. В нем тоже оказались золотые ромейские номисмы.
— Добрую ты виру взял за свое пленение, гридень, — сказал Ионах, одобрительно похлопав Славку по плечу.
Славка поглядел на отца — и с удивлением обнаружил, что отец не столько рад, сколько озабочен.
И старший брат — тоже.
— Значит, так, Артём, — сказал Сергей, — князю ничего не говори. С ним я сам потолкую. Завтра возьми три большие сотни и наведайся туда, где Славка все это раздобыл. Ты должен их выследить и взять. Непременно.
— Постараюсь, батя, — произнес Артём не очень уверенно. Оно и понятно: прошло уже больше суток.
— Уж постарайся, сынок, — хмуро произнес Сергей.
Где появляется ромейское золото, там всегда замышляется какая-нибудь гадость. И чем больше золота, тем большая гадость.
Кому же она готовится на сей раз? Ярополку? Свенельду? Или — ему самому?
Сергей не знал. Но, как бы там ни было, главная мишень ромеев — быстро крепнущее Киевское княжество.
Почему посланцем выбран ромей печенежской крови? Самим-то печенегам плевать, кто привозит золото. Значит ли это, что деньги предназначены не копченым? А кому? Врагов у руси много.
Ладно, поглядим. Завтра Сергей поговорит с Ярополком. Свенельда тоже нужно предупредить. Эх, взять бы Блуда за гузно! Наверняка, сволочь, что-то знает! А еще надо через своих людей в Константинополе справки навести. Кто из печенежских ромеев сейчас в доверии у императора Иоанна? И кто из таких нынче в отъезде?
Золото многое может, а ромеи не только покупают, но и сами продаются. Хорошая тема: подкупать ромеев на ромейские же деньги. Одно плохо — дело это не быстрое. Если до осени люди Сергея в империи ничего не узнают, все может затянуться до весны.
А Славка — молодец! Везучий, чертенок! Правду говорят в этом мире: удача выше силы и больше богатства. За этот день парень добыл больше, чем палатийский этериот зарабатывает за несколько лет. В этих сумках — цена двух отличных морских кораблей. Однако кораблей у Сергея и так довольно.
Вложим-ка мы их в пряности. В Европе они сейчас быстро растут в цене, а дорожка уже накатана. Все и всё, что нужно, смазано и крутится. И процент потерь вполне удовлетворительный. Даже лучше, чем шелковая торговля. Что говорить: дела идут отменно. У Сергея теперь торговые дома, считай, по половине мира разбросаны, а сколько у них богатств, ни он, ни Слада в точности не знают. Много. Очень много. Многотысячное войско можно нанять. Или купить корону небольшой страны. Однако есть вещи, которые не купишь. Например — Родину.
