Выпускник Корнельского университета и школы Флетчера по юриспруденции и дипломатии при университете Тафта, Адлер был кадровым дипломатом. Он любил свою страну. Нередко ему приходилось служить инструментом американской политики, а теперь он превратился в голос страны на международной арене. Однако порой он был вынужден защищать политику, которая не отличалась особой справедливостью, и в такие мгновения он пытался понять, не поступает ли он так же, как шестьдесят лет назад поступали другие выпускники Флетчера, высокообразованные и действующие из лучших побуждений люди, которые, когда всё закончилось, не могли понять, почему они оказались настолько слепы, что не сумели рассмотреть несправедливости происходящего с первого взгляда.
— У нас есть осколки — скорее даже фрагменты — ракеты, которые застряли в крыле. Нет никаких сомнений, что ракета изготовлена в континентальном Китае, — сказал министр обороны Китайской Республики. — Мы дадим возможность вашим экспертам осмотреть их и провести собственные тесты, чтобы подтвердить эту точку зрения.
— Спасибо. Я сообщу об этом своему правительству.
— Значит, дело обстоит следующим образом, — произнёс министр иностранных дел. — Они дают согласие на прямой рейс из Пекина в Тайбэй. В частном разговоре не возражают против прибытия авианосца. Отвергают всякую ответственность за инцидент с аэробусом. Признаюсь, не вижу разумного объяснения подобному поведению.
— Я рад, что они выразили интерес только к восстановлению стабильности в этом регионе.
— Подумать только, как любезно с их стороны, — проворчал министр обороны. — Особенно после того, как они намеренно нарушили её.
— Мы понесли огромные убытки. Иностранные инвесторы снова проявляют беспокойство и, помимо оттока их капитала, мы выглядим нелепо в глазах мирового сообщества. Как вы считаете, может быть, в этом и заключался их замысел?
— Господин министр, если бы дело обстояло именно так, то почему они предложили мне лететь прямо на Тайвань?
— Несомненно, это хитрый манёвр, попытка ввести вас в заблуждение, — ответил министр иностранных дел, опередив министра обороны.
— Но если так, то почему? — Адлер не мог понять причины подобных действий китайцев. В конце концов они все китайцы — и на острове и на материке. Может быть, благодаря этому разбираются лучше во всём происшедшем.
— Здесь нам ничто не угрожает. Мы знаем это — в отличие от иностранных инвесторов, которые этого не понимают. Но даже сейчас ситуация не совсем нас удовлетворяет. Мы живём на острове, как в замке, окружённом широким рвом, наполненным водой.
Мы живём на острове, как в замке, окружённом широким рвом, наполненным водой. За рвом находится лев. Этот лев убьёт и сожрёт нас, как только у него появится такая возможность. Он не может перепрыгнуть через ров и знает это, но всё время ходит вокруг и рычит, несмотря на то что отлично понимает тщетность своих попыток. Надеюсь, вы разделяете наше беспокойство.
— Разделяю, сэр, — заверил его государственный секретарь. — Если КНР снизит уровень своей активности, готовы ли вы сделать то же самое? — Даже если они не разбираются в намерениях КНР, может быть, они согласятся уменьшить напряжённость в регионе.
— В принципе — да. Технические детали относятся к сфере компетенции моего коллеги. Надеюсь, вы не сочтёте наши действия неразумными.
Получается, вся поездка на Тайвань предпринята ради этого простого заявления. Теперь нужно вернуться в Пекин, чтобы передать это. В том?то и суть челночной дипломатии…
* * *
В медицинском университете Хопкинса был свой детский сад, который обслуживал постоянный персонал, но там часто находились и студенты, занятые лабораторной работой по педиатрии, которую выбрали своей специальностью. Кэтлин вошла в помещение, и ей сразу понравилась его красочная обстановка. За нею следовали четыре агента, все мужчины, потому что в распоряжении Секретной службы не осталось женщин, которым можно было бы поручить эти обязанности. Один из них нёс быстрооткрывающийся кейс, в котором скрывался автомат. Поблизости находились трое полицейских в гражданской одежде из городской полиции Балтимора. Они и агенты Секретной службы предъявили друг другу удостоверения личности, и так начался новый день для «Хирурга» и «Песочницы». Кэтлин понравилось лететь на вертолёте. Сегодня она познакомится с новыми друзьями, но мать знала, что вечером девочка непременно спросит, где мисс Марлен. Как объяснить, что такое смерть, ребёнку, которому ещё не исполнилось даже трех лет?
* * *
Собравшиеся аплодировали с энтузиазмом, который заметно превышал обычный. Не прошло и трех дней после покушения на его младшую дочь, а перед ними стоит президент, занятый своей обычной работой на благо народа, демонстрируя силу, мужество и все остальные достоинства главы государства, подумал Райан. Он начал с молитвы о павших агентах, потому что Нашвилл находился в «библейском поясе», где к подобным вещам относятся весьма серьёзно. Его речь приняли очень хорошо, отметил президент, потому что он говорил о вещах, в которые искренне верил. Здравый смысл. Честность. Чувство долга. Просто ему казалось не очень убедительным, когда его голос произносил слова, написанные кем?то другим, тем более что ему трудно было сосредоточиться столь ранним утром.
— Спасибо, и пусть Господь благословит Америку, — закончил он. Толпа встала, и на него обрушились оглушительные аплодисменты. Заиграл оркестр. Райан сошёл с бронированной трибуны, чтобы снова пожать руки местным деятелям, и направился к выходу, приветствуя собравшихся.
Арни ждал его за занавесом.
— Для дилетанта ты совсем неплохо справился с речью, — шутливо заметил он. Райан не успел найти соответствующий ответ, как к нему подошла Андреа.
— «Молния» от мистера Адлера, сэр. Она ждёт вас в самолёте.
— О'кей, тогда в путь. Идите рядом, — сказал президент своему главному телохранителю, направляясь к чёрному ходу.
— Обязательно, — заверила его Прайс.
— Господин президент! — выкрикнул репортёр. Их ждала целая группа, но восклицание телерепортёра компании Эн?би?си оказалось самым громким. Райан остановился и повернулся к нему. — Вы будете требовать, чтобы Конгресс поддержал новый законопроект о запрещении продажи огнестрельного оружия?
— Зачем?
— Нападение на вашу дочь было совершено с применением…
Райан поднял руку.
— О'кей. Насколько мне известно, при нападении пользовались оружием, которое и так запрещено законом. Мне непонятно, каким образом ужесточение законодательства в результате принятия нового закона сможет улучшить ситуацию.
— Но сторонники запрещения огнестрельного оружия говорят…
— Я знаю, что они говорят. Теперь они пользуются нападением на мою малышку и смертью нескольких достойных американцев для достижения своих политических целей. Как вы относитесь к этому? — спросил президент, отворачиваясь от репортёра.
* * *
— Как ты себя чувствуешь? — спросил врач. Больной описал ему симптомы. Его семейный врач был старым другом. Они даже играли вместе в гольф. Устроить это не стоило хлопот. К концу каждого года он как представитель фирмы «обрастал» множеством клюшек, которые были в идеальном состоянии, так как ими пользовались только для демонстрации на выставках. Большую часть клюшек он дарил молодёжным ассоциациям или продавал сельским клубам. Однако некоторые сохранял для подарков своим друзьям, особенно с автографами Грега Нормана.
