* * *
— У вас такие хорошие волосы, — сказала Мэри Эббот.
— Сегодня у меня не было хирургических операций, — объяснила Кэти. — Шапочка вредит причёске.
— Сколько времени вы её не меняли?
— Со дня нашей свадьбы с Джеком.
— И у вас не было желания изменить? — удивилась миссис Эббот.
Кэти отрицательно покачала головой. Ей казалось, что с такой причёской она походит на актрису Сузанн Йорк — ей нравилась эта актриса в том фильме, который Кэти смотрела в колледже. То же самое относилось и к Джеку. Он никогда не менял свою причёску, а в тех случаях, когда у него не было времени постричься, кто?то в Белом доме обращал на это внимание, и ему подравнивали волосы каждые две недели. Персонал Белого дома ухаживал за ним намного лучше, чем она. Они, наверно, просто составляли график и придерживались его, вместо того чтобы обращаться с вопросами, как это делала она. Куда более эффективная система, одобрительно подумала Кэти.
Сейчас она нервничала гораздо больше, чем это было заметно со стороны, больше, чем в первый день учёбы на медицинском факультете, и даже больше, чем во время первой хирургической операции, когда ей приходилось закрывать глаза и внутренне кричать на себя, чтобы остановить дрожь в руках. Но тогда по крайней мере к её словам прислушивались и будут прислушиваться теперь. О'кей, подумала Кэти, в этом ключ к решению проблемы. Это хирургическая операция, она — хирург, а хирург всегда контролирует происходящее.
— Думаю, теперь все в порядке, — сказала миссис Эббот.
Это хирургическая операция, она — хирург, а хирург всегда контролирует происходящее.
— Думаю, теперь все в порядке, — сказала миссис Эббот.
— Спасибо. Вам нравится работать с Джеком?
— Он ненавидит макияж, как, впрочем, почти все мужчины, — улыбнулась она.
— Тогда позвольте поделиться с вами секретом — я тоже.
— Я практически не наносила вам макияжа, — тут же отозвалась Мэри. — Для вашей кожи этого не требуется.
Это наблюдение, сделанное одной женщиной и переданное ею другой, заставило доктора Райан улыбнуться.
— Спасибо, — поблагодарила она.
— Вы позволите мне высказать рекомендацию?
— Конечно.
— Дайте своим волосам отрасти на дюйм, может быть, на два. Это придаст вашему лицу большую выразительность.
— Того же мнения и Элейн — это моя парикмахер в Балтиморе. Я уже попыталась однажды. От хирургических шапочек мои волосы становятся хрупкими.
— Мы можем заказать для вас шапочки большего размера. Мы должны проявлять заботу о наших первых леди.
— А?а! — воскликнула она. И почему я не подумала об этом? — задала себе вопрос Кэти. Это наверняка дешевле, чем летать на работу на вертолёте… — Спасибо!
— Позвольте мне проводить вас. — Миссис Эббот провела первую леди в Овальный кабинет.
Как ни удивительно, Кэти бывала здесь всего лишь дважды и только один раз заходила, чтобы поговорить с Джеком. Внезапно это показалось ей странным. В конце концов, место работы мужа находилось меньше чем в пятидесяти ярдах от её спальни. Письменный стол произвёл на неё впечатление, как поразительно старомодный, но сам кабинет был полон воздуха и очень просторен по сравнению с её крошечным кабинетом в клинике Хопкинса, и это даже сейчас, когда повсюду стояли телевизионные камеры и софиты. На каминной доске напротив стола стоял горшок с тем, что Секретная служба называла самым часто фотографируемым цветком в мире. Мебель была слишком официальной и потому неудобной, а ковёр на полу с вытканной на нём президентской эмблемой показался Кэти явно изношенным. Но ведь это не был нормальный кабинет, предназначенный для нормального человека.
— Привет, милая. — Джек поцеловал её и представил журналистам. — Познакомься, это Том Доннер, а это — Джон Пламер.
— Здравствуйте, — улыбнулась Кэти и посмотрела на Пламера. — Я любила слушать ваши репортажи, когда готовила ужин.
— А сейчас не слушаете? — с улыбкой спросил Пламер.
— В столовой на втором этаже нет телевизора, и мне не позволяют готовить ужин.
— А муж вам не помогает? — спросил Доннер.
— Представляю себе Джека в кухне. Вот с грилем он справляется неплохо, но кухня — это моя территория. — Она села, глядя им в глаза. Это было непросто. Включённые телевизионные софиты светили прямо в лицо. Она заставила себя напрячься. Пламер ей понравился, а вот Доннер что?то скрывал. Она мигнула, поняв это, и на её лице появилось выражение, свойственное врачу. Внезапно ей захотелось сказать что?нибудь Джеку, но времени уже не было…
— Одна минута, — послышался голос продюсера. Как всегда, в кабинете находилась Андреа Прайс, она стояла у двери, ведущей в комнату секретарей, а дверь в коридор позади Кэти была открыта. Там стоял Джеф Раман. Ещё один странный человек, подумала она, но в Белом доме проблема заключалась в том, что здесь все обращались с тобой, словно ты Юлий Цезарь или кто?то вроде. Здесь так трудно по?дружески общаться с людьми. Казалось, этому всё время что?то мешает. Вообще?то ни Джек, ни Кэти не привыкли к прислуге.
Служащие — это другое дело, но не прислуга. Кэти нравилась медицинским сёстрам и лаборантам в больнице, потому что общалась с ними, как один представитель медицинской профессии с другим, и она пыталась поступать так же и тут, но по какой?то причине это не получилось. И доставляло беспокойство.
— Пятнадцать секунд.
— Ты нервничаешь? — шепнул Джек.
И почему ты не остался работать в «Меррилл Линч»? — едва не спросила вслух Кэти. Сейчас он занимал бы там пост старшего вице?президента. Впрочем, нет. Он не был бы там счастлив. Джека так же привлекала его работа, как её медицина, где она исправляла зрение людям. В этом они не отличались друг от друга.
— Добрый вечер, — произнёс Доннер, глядя в камеру позади Райанов. — Мы находимся в Овальном кабинете и беседуем с президентом Райаном и первой леди. Как я уже сказал в передаче вечерних новостей на канале Эн?би?си, техническая неисправность испортила запись интервью с президентом, которую мы сделали сегодня утром. Президент любезно пошёл нам навстречу и пригласил нас сюда, чтобы побеседовать с нами в прямом эфире. — Он повернул голову. — Мы очень благодарны вам за это, сэр.
— Я рад, что вы снова пришли к нам, Том, — произнёс президент. С каждым разом он скрывал свои мысли все более умело.
— Кроме того, с нами находится миссис Райан…
— Прошу вас, — с улыбкой прервала его Кэти, — я — доктор Райан. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы получить эту учёную степень.
— Совершенно верно, мэм, — согласился Доннер с радостной улыбкой, напомнившей Кэти о восторге, который охватывает сотрудников отделения травматологии при виде пострадавшего, поступающего с Моньюмент?стрит в момент начала обеденного перерыва. — У вас обоих учёная степень доктора, не правда ли?
— Да, мистер Доннер. Джек — историк, а я — офтальмолог.
— И вы выдающийся глазной хирург, получили премию Ласкера за вклад в медицину, — заметил он, пуская в ход все своё очарование ведущего.
— Видите ли, я занималась исследованиями в области медицины на протяжении пятнадцати лет. В университете Джонса Хопкинса все мы одновременно клиницисты и исследователи. Я работаю вместе с превосходным персоналом и по сути дела премия Ласкера в большей степени их заслуга, чем моя. Пятнадцать лет назад профессор Бернард Катц посоветовал мне заняться исследованием проблемы, как использовать лазер для исправления человеческого зрения. Мне это показалось интересным, и с тех пор я занимаюсь этой проблемой в дополнение к моей практике хирурга.
