— «Безумных» — это уж слишком сильно сказано, Боб.
— Только не для них. Все утверждают, что он «человек не их круга», пришелец со стороны, и они резко реагируют на его инициативы. Даже ты должен признать, что его идея с изменением налогового кодекса несколько выходит за приемлемые рамки, но это всего лишь повод для того, что происходит, — по крайней мере, один из поводов. Игра, которую они ведут против него, ничем не отличается от обычной — пара случаев утечки информации, а то, как они представляют это, красноречиво говорит об их манерах.
Арни был вынужден согласиться. Наступление на Райана походило на то, как проезжающие по шоссе автомобили избавляются от мусора. Если аккуратно складывать мусор в специальные контейнеры на обочине, то на его уборку требуется всего несколько минут. Когда же пассажиры мчащихся автомобилей начинают выбрасывать мусор из окон, на уборку приходится тратить часы. Вот и в данном случае противники Райана ставят перед ним множество препятствий, и президент вынужден тратить драгоценное время на то, чтобы заниматься бесполезной и ненужной работой по очистке дороги, вместо того чтобы вести вперёд машину государства. Такое сравнение было грубым, зато точно соответствовало истине. Политика гораздо чаще заключается в том, чтобы затруднять действия политических оппонентов и заставлять их убирать с дороги препятствия, чем в ведении конструктивной работы.
— Кто организовал утечку информации?
Журналист пожал плечами.
— Остаётся только гадать. Кто?нибудь из ЦРУ, человек, который подпал под сокращение и не хочет уходить на пенсию. Согласись, что столь резкое увеличение штатов оперативного управления создаёт впечатление, будто мы возвращаемся в прошлое. Насколько сокращают разведывательное управление?
— Исходят из необходимости компенсировать рост числа оперативников. Смысл перестройки ЦРУ заключается в том, чтобы сократить общее финансирование, получать более надёжную информацию и повысить эффективность работы всего управления. Ты ведь понимаешь, — прибавил он, — что я не могу давать советы президенту о том, как совершенствовать разведывательную деятельность. В этом вопросе он настоящий эксперт.
— Мне это известно. Я уже подготовил серию очерков для публикации и собирался обратиться к тебе с просьбой об интервью с Райаном, когда мыльный пузырь лопнул.
— Мне это известно. Я уже подготовил серию очерков для публикации и собирался обратиться к тебе с просьбой об интервью с Райаном, когда мыльный пузырь лопнул.
— Вот как? В чём…
— Ты хочешь спросить, почему я проявляю такой интерес к этому? Дело в том, что этот сукин сын действует самым противоречивым образом. Некоторые его поступки производят просто потрясающее впечатление, зато некоторые… Иногда мне кажется, что он блуждает в лесу и не знает, как выбраться оттуда. Впрочем, даже такое сравнение излишне оптимистично.
— Продолжай.
— Райан мне нравится, — признался Хольцман. — Он — честный человек, причём не относительно честный, действительно честный. Я собирался рассказать, как всё обстоит на самом деле. Знаешь, что приводит меня в ярость? — Он сделал глоток, заколебался, прежде чем продолжать, и затем заговорил, не скрывая гнева:
— Кто?то в «Вашингтон пост» узнал о моей работе и сообщил об этом Эду Келти, а тот, наверно, организовал утечку информации, которая попала к Доннеру и Пламеру.
— И они воспользовались твоим материалом, чтобы распять Райана?
— Совершенно верно, — признался Хольцман. Ван Дамм с трудом удержался от смеха. Он сдерживался, насколько мог, но теперь это стало слишком забавным.
— Добро пожаловать в Вашингтон, Боб.
— Знаешь, среди нас есть люди, серьёзно относящиеся к проблемам профессиональной этики, — возразил журналист, хотя и не слишком убедительно. — Это был хороший материал. Я провёл огромную исследовательскую работу, сверяя и подтверждая каждый факт. У меня есть источник информации в ЦРУ — даже несколько, — но для этой работы я воспользовался сведениями, полученными из совершенно нового источника, от человека, который отлично знаком с происшедшим. Я получил от него эту информацию и проверил каждое слово, написал очерк, где говорилось о том, в чём я уверен и о чём догадываюсь, причём всегда подчёркивал разницу между первым и вторым, — заверил он главу администрации Белого дома. — И ты знаешь, что у меня получилось? Райан выглядел в моём материале очень хорошо. Действительно, временами он выбирал путь наименьшего сопротивления, но, насколько мне удалось установить, никогда не нарушал законов. Если когда?нибудь у нас возникнет критическая ситуация, именно такой человек нужен нам в Овальном кабинете. Но какой?то ублюдок украл мой материал, воспользовался моей информацией, полученной из моих источников, и все в ней переиначил в собственных интересах. Мне это совсем не нравится, Арни. Мои читатели верят мне, моя газета полагается на то, что я пишу, а кто?то обманул меня. — Он поставил стакан на стол. — Я знаю, что ты думаешь обо мне и о моей…
— Нет, не знаешь, — прервал его Арни.
— Но ты всегда…
— Я возглавляю президентскую администрацию, Боб, и должен быть лояльным по отношению к своему боссу. Вот почему мне приходится вести игру таким образом, чтобы защитить его. Но если ты думаешь, что я не уважаю прессу, то ошибаешься. Мы не всегда оказываемся друзьями, иногда нам приходится ссориться друг с другом, становиться врагами, но мы нуждаемся в вас так же, как вы в нас. Подумай, ради Бога, если бы я не уважал тебя, то какого черта ты сидел бы здесь и пил мой бурбон?
Это или искусный манёвр, или откровенное заявление, подумал Хольцман, и Арни слишком опытный игрок, чтобы можно было сразу определить разницу. Но самым правильным будет промолчать и допить виски, оставшееся в стакане. Жаль, что глава администрации Белого дома предпочитает покупать дешёвый бурбон и носить рубашки из магазинов готового платья Л. Л. Бина. К тому же Арни не умеет хорошо одеваться. Однако не исключено, что это часть тщательно продуманного им образа.
Политическая игра становится настолько запутанной, что превращается в комбинацию классической метафизики и экспериментальной науки. Ты никогда не знаешь всей правды, и если тебе удаётся узнать её часть, то нередко это делается для того, чтобы лишить тебя возможности выяснить всё остальное, не менее важное. И всё?таки это самая увлекательная игра.
— О'кей, Арни, я согласен с тобой.
— Вот и правильно. — Ван Дамм улыбнулся и наполнил стакан своего гостя. — Итак, зачем ты позвонил мне?
— Мне даже неловко говорить об этом. — Наступила тишина. — Я отказываюсь стоять и безучастно наблюдать за тем, как распинают невиновного человека.
— Но раньше у тебя не было таких угрызений совести, — возразил Арни.
— Может быть. Но тогда речь шла о политических деятелях, так что рано или поздно это с ними все равно случилось бы. Мне кажется, что Райану нужно дать шанс проявить себя.
— К тому же ты рассержен тем, что у тебя украли твой материал и Пулитцеровскую премию, которую ты…
— У меня их уже две, — напомнил ему Хольцман. В противном случае главный редактор не поручил бы ему эту работу, но внутренние политические игры в газете «Вашингтон пост» велись с такой же жестокостью, как и во всей столице.
