— Нам очень не нравятся происходящие там события.
— С исторической точки зрения, — заметил полковник Магрудер, — нужно иметь в виду, что у Израиля всегда были рабочие отношения с Ираном, даже после свержения шаха. Эти традиции восходят к временам Персидской империи. Насколько я помню, ваш праздник Пурим возник в то время. Лётчики израильских ВВС совершали боевые вылеты и воевали на стороне иранцев во время ирано?иракской войны и…
— В то время в Иране было немало евреев, и мы пошли на это, чтобы вызволить их, — тут же прервал Магрудера Якоб.
— А та неразбериха с вызволением заложников в обмен на оружие, в которую оказался втянутым Рейган, — там был задействован Израиль, и обмен осуществлялся, наверно, через ваше агентство, — добавил Магрудер, чтобы продемонстрировать, что и он способен принимать участие в подобной игре.
— Вы хорошо информированы.
— Такова моя работа, по крайней мере часть её. Сэр, я не собираюсь решать, кто прав, а кто виноват. Спасение ваших людей из Ирана было, как принято говорить у нас дома, бизнесом, и все страны вынуждены заниматься подобными делами. Я всего лишь спрашиваю вас, что вы думаете об ОИР.
— По нашему мнению, Дарейи — самый опасный человек в мире.
Магрудер подумал о сегодняшнем утреннем совершенно секретном брифинге относительно переброски иранских войск в Ирак.
— Я согласен с вами, — кивнул он.
Израильтяне ему нравились. Так было не всегда. На протяжении многих лет армия Соединённых Штатов испытывала антипатию к еврейскому государству и всем его службам, главным образом из?за высокомерного отношения высших военных чинов этой маленькой страны. Однако силы обороны Израиля познали унижение в Ливане и научились уважать американцев, будучи наблюдателями во время войны в Персидском заливе. До этого они буквально месяцами твердили американским офицерам, что им нужны советы израильских специалистов, как вести войну в воздухе и затем как воевать на земле.
До этого они буквально месяцами твердили американским офицерам, что им нужны советы израильских специалистов, как вести войну в воздухе и затем как воевать на земле. Но внезапно всё изменилось, и они начали вежливо спрашивать, нельзя ли посмотреть на некоторые американские планы, потому что есть кое?какие незначительные мысли, заслуживающие некоторого внимания.
Появление полка «буйволов» в Негевской пустыне изменило ситуацию ещё больше. Трагедия, пережитая американцами во Вьетнаме, положила конец их высокомерию, и начался рост нового типа профессионализма. При Марионе Диггзе, первом командире заново рождённого 10?го мотомеханизированного полка американской армии, было преподано немало уроков, и при Магрудере, продолжившем эту традицию, израильские солдаты научились многому, подобно тому как научились американские войска в Форт?Ирвине. После первоначального периода ругани, едва не переходившей в рукопашную, возобладал здравый смысл. Даже Бенни Эйтан, командир 7?й израильской бронетанковой бригады, сумел оправиться после серии поражений и в конце учебного периода уже оказывал достойное сопротивление — исход последних двух «битв» оказался ничейным. Он поблагодарил американцев за преподанные уроки и пообещал, что на следующий год во время таких же учений его бригада задаст им жару. Центральный компьютер в местном здании «Звёздных войн» рассчитал на основании сложной математической модели, что уровень боевой подготовки израильской армии за последние несколько лет возрос на целых сорок процентов, и теперь, когда у израильских офицеров снова появились основания для высокомерия, они демонстрировали обезоруживающую скромность и почти безжалостное стремление учиться, что характерно для по?настоящему высокопрофессиональных военных.
И вот теперь один из главных разведчиков Израиля уже не утверждал, что их армия в состоянии справиться с любой угрозой со стороны исламского мира. Это может заинтересовать Вашингтон, подумал Магрудер.
* * *
Небольшой реактивный самолёт, якобы пропавший недавно над Средиземным морем, больше не мог вылетать за пределы страны. Даже его использование для транспортировки иракских генералов в Судан явилось ошибкой, но было вызвано необходимостью; пожалуй, он мог бы принять участие и ещё в какой?нибудь тайной операции, но пока превратился в личный самолёт Дарейи — у аятоллы было мало времени, а новая страна огромна. Не прошло и двух часов после проводов своих суннитских гостей, как он вернулся в Тегеран.
— Итак?
Бадрейн разложил на столе бумаги и объяснил технику маршрутов — города, время вылетов и прибытий. Дарейи окинул планы беглым взглядом. Хотя они показались ему излишне сложными, это не давало оснований для беспокойства. Он видел карты и раньше. Его гораздо больше интересовали разъяснения, сопровождающие документацию.
— Самым главным фактором является время, — начал Бадрейн. — Каждый посланец должен прибыть к месту назначения не позднее чем через тридцать часов после вылета. Вот этот, например, вылетает из Тегерана в шесть утра и прибывает в Нью?Йорк на следующие сутки в два часа ночи по тегеранскому времени, пробыв в пути двадцать часов. Там он отправится на торговую выставку — она проводится в центре Джейкоба Джавитса в Нью?Йорке, — которая остаётся открытой до десяти вечера. А этот вылетает в 2.55 утра и прибывает в пункт назначения — Лос?Анджелес — через двадцать три часа, вскоре после обеда по местному времени. Его торговая выставка открыта весь день. Этот посланец проведёт в пути самое длительное время из всех, пролетит самое большое расстояние, и его «посылка» будет оставаться эффективной больше чем на восемьдесят пять процентов.
— Безопасность?
— Все подробно проинструктированы. Я выбрал сообразительных и образованных людей. От них требуется немного — проявить спокойствие и ничем не выделяться во время перелёта.
От них требуется немного — проявить спокойствие и ничем не выделяться во время перелёта. После этого им следует всего лишь быть осторожными. То, что все двадцать вылетают одновременно, несколько меня беспокоит, но таким был ваш приказ.
— Как относительно второй группы?
— Они отправляются через два дня таким же путём, — ответил Бадрейн. — Предстоящая им операция намного опаснее.
— Мне это известно. В группу подобраны надёжные люди?
— Да, — кивнул Бадрейн, понимая, что суть вопроса заключается в том, не дураки ли они. — Меня беспокоит политическая опасность исхода операции.
— Почему? — Замечание Бадрейна не удивило Дарейи, но ему хотелось узнать причину.
— Очевидна вероятность того, что американцам удастся выяснить, кто их послал, несмотря на то что их документы превосходно подготовлены и приняты все обычные меры предосторожности. Нет, я имею в виду американский политический контекст. Когда с политическим деятелем происходит несчастье, это нередко вызывает волну сочувствия, и такое сочувствие может привести к политической поддержке.
— Вот как? Разве это не будет истолковано как проявление слабости с его стороны? — В такое трудно поверить, подумал Дарейи.
— В нашем контексте — да, но не обязательно в американском.
Дарейи задумался и сравнил замечание своего помощника с другими аналитическими исследованиями, которые он приказал провести и внимательно изучил.
