— Ладно, — и я делаю шаг в сторону ведущей вниз лестницы, — пойду, посмотрю.
— Я бы Вам этого не советовал, принцесса Таши.
Пришлось резко остановиться и, обернувшись, вопросительно приподнять бровь.
— Это почему же?
— Когда Вы изволили уйти в свою комнату, господин Лорд предложил немного расслабиться.
— И что?
Так… Мнется, отводит взгляд и молчит. Что наводит на однозначный ответ о том, что же происходило в гостиной, раз мне лучше туда не ходить.
— И сколько их там?
Улыбка, восторженный взгляд, тяжелый вздох. Ох уж эти мужчины. Одно радует — из зала есть еще парочка выходов: один в библиотеку, с весьма удобными, мягкими диванами, а второй в небольшой зимний сад, правда, скамеечки там не способствуют определенному времяпровождению. Но это уже не моя головная боль.
Ну, братец… Значит, у меня тут душевные терзания, меня под страхом прикончить заставляют осознать, кто я, а они… Придаются утехам.
Но вместо этого, задаю вопрос, который меня сейчас беспокоит значительно больше, чем развлечения, что устроила эта троица.
— О раненых что-нибудь известно?
Ну не поверю я, что эта пятерка не держит полностью все под своим контролем. Не так их отец сам лично муштровал, чтобы они не знали где и что происходит в том месте, где они находятся.
— Состояние графа не внушает никаких опасений и целители считают, что через пару дней он сможет уже подниматься. Коммандер Закираль в сознание не пришел, но леди Рае намерена отбыть во дворец, как и планировала.
Не могу сказать, что это меня не радует. Тогда остается еще одно крошечное замечание и можно пойти разгонять кровь по жилам: когда еще доведется.
— То есть завтракать мы будем еще не скоро?
— Вам подадут завтрак, как только Вы прикажете.
А на морде такое выражение, что у меня не остается ни малейшего сомнения: не только подадут, но и вместе с теми, кто попытается мою просьбу не выполнить.
Есть все же в жизни принцессы свои прелести.
— Спасибо. Можешь считать, что я уже приказала. Через час вернусь с разминки и можно подавать.
— Спасибо. Можешь считать, что я уже приказала. Через час вернусь с разминки и можно подавать. Кто меня будет сопровождать?
— Я, Ваше Высочество.
— А…
Можно было и не открывать рот. Второй выступил из ниши, в которой стояла на небольшом постаменте высокая ваза. И оставалось лишь гадать, как он мог там прятаться и при своих габаритах выпорхнуть оттуда так, что тот шедевр даже не шелохнулся.
— Тогда идем.
И мы спускаемся по лестнице вниз. А когда проходим по фойе, в котором как раз и находится дверь в то самое помещение, где провел эту ночь мой брат, становится ясно — мне, действительно, лучше туда не заходить. Потому что звуки, что оттуда доносятся, очень сильно напоминают классический мордобой. С битьем посуды и киданьем мебели.
И я пытаюсь уточнить.
— А барышни все еще там?
И впервые за все время нашего нелегкого общения, на его морде мелькает тень растерянности.
— Вроде, не выходили…
— А проверить? Может они их там уже…
— Да не должны… Барышни все-таки…
Понятно. Опять все проблемы решать мне. И я решительно меняю траекторию своего движения и рывком открываю створку двери. И радуюсь тому, что у моего телохранителя реакция оказывается значительно лучше, потому что он успевает ее захлопнуть до того, как предмет, который мне опознать не удается, в нее врезается.
Правда, я успеваю заметить кое-что, что заставляет меня повторить попытку: нет там девушек. Зато там есть Агирас, который крутится между разбушевавшейся парочкой.
Я, на мгновение оборачиваюсь к гвардейцу, и резко выдаю, надеясь, что от удивления он ничего не перепутает.
— Никого не убивать и не калечить.
И все-таки хорошо отец их дрессирует. Короткий кивок и лишь тень ухмылки мелькает в глубине.
Эх… жаль, Васька в спячке. Вот бы мы сейчас повеселились. Хотя… лучше ему было не знать, всего, что со мной произошло после того как я, заббарикодировав дверь, отправила его в глубокий сон.
Моя вторая попытка войти внутрь оказывается более успешной. У меня даже находится пара мгновений чтобы понять, это не парочка Агираса гоняет — он с ними развлекается.
— Я могу узнать, что здесь происходит?
Удивительно, как тихий и спокойный голос, в котором ясно слышно шипение разгневанной змеи может способствовать такому быстрому приведению в чувство трех особей разных рас, но мужского пола.
— Таши…
Отсутствие фотоаппарата в нужные для этого моменты несколько напрягает. За этот снимочек я долго из братца могла не только веревки вить и добиваться всего, чего только не пожелаю.
Хотя… надо признать, красив мой родственник. Не зря же по нему столько барышень слезу проливало: одни широченные плечи чего стоят. Когда с них на грудь не стекают бордовые разводы, очень напоминающие цветом тот благородный напиток, к которому они должны были всю ночь, в целях расслабления, прикладываться.
Да и второй хорош. Немногим уступает папенькиному отпрыску. Правда, кожей несколько посветлее, да лицом поизящнее. Но, похоже, крутился похуже — две тонкие царапины наискосок пересекают торс и заканчиваются у самого пояса, плотно обтягивающих его тело кожаных брюк.
И только мой тер производит приличное впечатление: набиру наглухо застегнуто, на ткани ни единого следа того, что ее хотя бы что-нибудь коснулось, да и дыхание настолько спокойное, что и не скажешь — тот предмет интерьера, предназначенный для перемешивания углей в камине, вылетел в сторону Тамираса из его руки.
— Моя госпожа. — Угол платка опадает, открывая мне его бесстрастное лицо. Но волна чувств, что идет от него, вся расцвечена радостными эмоциями.
— Радмир, может мне повторить вопрос? — А ведь демоненок почти трезв. Чуть растерян моим внезапным появлением, но явно не пил столько, как мне преподнес гвардеец.
Да и дракон в подобном состоянии. Или это они просто от Алраэля избавлялись? Тогда — зачем?
— Моя госпожа, их Высочества поспорили, какая из трех рас сильнее и…
— Кто тебя просил? — Радмир скашивает весьма недовольный взгляд в сторону даймона, но тот словно и не замечает попытки наезда.
И это взрослые мужчины. А двое еще в придачу и гордость своих отцов. А ведут себя… И пусть ведут. Я-то хоть с Каримом напряжение сняла, а они продолжали до конца держаться, пока я спать не ушла. Ни одним жестом, ни одним взглядом, ни словом не дали мне понять, что они пережили за то время, пока я Закираля вытаскивала. Да и потом… А то, что Агираса в это втянули, так и еще лучше. Смотришь, быстрее его как врага воспринимать перестанут.
— И кто победил? — И я стараюсь, чтобы в моем вопросе ничего, кроме искреннего любопытства не звучало.
— Так еще не закончили…
Ну вот, на лице брата довольная улыбка, да и Тамирас плечи расправил, словно демонстрируя себя во всей красе.
И я едва удерживаю стон, что рвется из моей груди. Потому что перед глазами истерзанное тело жениха. И ресницы, что скрыли от меня подернутый дымкой беспамятства взгляд.
— А у Алраэля Вы уточнили, как он отнесется к тому, что вы разгромили его дом?
— Так ведь не весь же. — Похоже, Радмир ощутил, что в моем голосе нет прежней веселости. Хоть и пытается шутить, но зрачки становятся глубже, наполняясь тревогой.
— Ладно. Я пойду чуть разомнусь, а вы тут постарайтесь сильно не шуметь. — И выхожу из зала быстрее, чем кому-нибудь из них удается мне что-нибудь ответить. Надеясь, что небольшая разминка с эльфами сможет мне вернуть то настроение, с которым я сегодня проснулась.
