Натягиваю поверх рубашки кожаный колет и проверив как сидит четверка кинжалов в своих ножнах на широкой перевязи, что плотно облегает мои бедра, встаю в центре украшенного цветочным узором ковра.
И теперь остается самое сложное: нащупать ниточку заклинания, которой связал нас Закираль и найти тот кончик, за который надо потянуть, чтобы его активировать.
Мое дыхание, подчиняясь выработанной годами тренировок привычке, становится спокойным и размеренным. Внутренний взор скользит по разноцветью ауры, пытаясь найти в ее контуре то, что мне не принадлежит, тянется все глубже, туда, где прячутся уже не отголоски моих чувств — где отражается моя суть, стоят мои самые надежные барьеры и лежат основами самые искренние устремления. И тогда, когда я уже готова сдаться, принять то, что мое решение не было столь однозначным, чтобы открыть мне сделавшее нас единым целым, я понимаю, что искала совершенно не то, и совсем не там. Я искала в себе чуждое, а нужно было лишь найти ту часть себя, что сильнее всего отзывается на его имя.
Я искала в себе чуждое, а нужно было лишь найти ту часть себя, что сильнее всего отзывается на его имя.
И как только мои губы произносят: 'Закираль', а глаза, словно воочию, видят его перед собой, передо мной раскрывается черным провал перехода, мощь которого заставляет меня поежиться от того, как откликается на нее моя магия. Как наполняется тело силой, по сравнению с которой та, что ощущалась мной в момент активации клинков, кажется каплей в теряющем очертания берегов озере.
Рукояти кинжалов оказываются в моих ладонях раньше, чем я успеваю подумать о том, что там, куда я направляюсь, они вряд ли станут мне помощниками, но, тем не менее, чувствуя себя с ними увереннее, чем без них. И делаю шаг. Надеясь лишь на то, что я не опоздала.
Закираль. Глава ветки рода.
Похоже, моя шутка с лабораторией довольно серьезно испортила им настроение. И когда в мою камеру входит все тот же кондер, в сопровождении… Черной Жрицы, я понимаю, — вопросов не будет и то, что мне предстоит, вряд ли мне понравится.
Что ж, могло быть и значительно хуже: я мог доиграться и значительно раньше, до того, как мне удалось встретиться с Наташей, до того, как она, пусть и по ошибке, но позволила мне назвать ее своей невестой, до того, как я смог ощутить, как отзывается моим рукам ее тело.
Хотя, возможно тогда и уходить было бы легче чем сейчас: моя жизнь нынче стала для меня удивительно нужной.
— Не думал я, что заслужу внимания столь редких гостей на Лилее, как Вы, госпожа Жрица. — Чем дольше я общался с местными жителями, тем сильнее сожалел о том, что не могу демонстрировать ту гамму чувств, которая могла бы сделать мою речь более наполненной смыслом.
— Ради того, чтобы увидеть тебя, а тем более, иметь возможность тобой заняться, я готова была забраться и значительно дальше. Так что, как только произнесли твое имя, Закираль, я бросила все и прибыла сюда. Только не говори, что ты мне не рад.
Этот голос… кажущийся таким юным и чарующим, мне слишком хорошо знаком. И присутствие именно этой представительницы элитных убийц и мастериц сделать смерть незабываемой, лишает меня практически всех шансов выбраться отсюда в достаточно собранном, для дальнейшего существования, виде. Эта барышня уже не одну сотню лет ищет возможности рассчитаться со мной за то, что я отказался стать ее мужем; чего я не мог сделать по очень существенной причине — в отличие от нее, я проливаю чужую кровь в более честных схватках.
— Не скажу. Зачем же обижать даму. — И я склоняюсь в полушутливом поклоне, и пока размахиваю руками, касаюсь нескольких точек на своих ладонях, активируя встроенное в меня заклинание, которое избавит меня от излишних мучений. Так что, в те счастливые моменты, когда она будет резать меня по живому, я смогу, вопреки кодексу, мило ей улыбаться, а не доставляя ей удовольствие, криком боли откликаться на каждое ее прикосновение.
— Господин кондер, я благодарю Вас за то, что Вы сопроводили меня сюда. Теперь, если у Вас нет вопросов к коммандеру Закиралю, я просила бы Вас оставить меня с ним наедине. Не стоит Вам видеть то, что я собираюсь с ним сделать.
Незаметно, что перспектива стать свидетелем моих мучений, очень сильно напугала моего старого знакомца, но он предпочел не перечить Даране и окинув меня быстрым, но весьма многообещающим взглядом, вышел из камеры.
А она так и осталась стоять в паре шагов от двери, поглаживая прекрасной огранки камень, что украшал рукоять ее кинжала, который, судя по всему, нес в себе частицу ее души.
— До меня дошли слухи, что ты встретил на Лилее Единственную. Жаль, что не могу поздравить тебя с этим событием.
— До меня дошли слухи, что ты встретил на Лилее Единственную. Жаль, что не могу поздравить тебя с этим событием. — И она сбрасывает на пол покрывало, оставаясь в плотно обтягивающем ее весьма привлекательное тело костюме.
Так… все значительно хуже, чем мне виделось. Хотя, есть надежда на то, что меня просто тщательно просканировали, чего я не мог заметить, пока мои способности остаются блокированы.
— Ты же знаешь, не всем слухам стоит верить.
На ее лице нет ни отголоска тех эмоций, которые она должна испытывать, но глаза, черные, глубокие, смотрят на меня с таким холодным спокойствием, что даже у меня, многое повидавшего за свою жизнь, сердце сбивается с ритма.
— У тебя есть два варианта: снять набиру самому и тогда уже через несколько часов мы будем на Дариане и ты введешь меня в свой дом свой женой или его сниму я. И тогда тебе придется долго умолять меня подарить тебе быструю смерть.
Что ж, ее всегда отличала прямолинейность. И способность находить наиболее простые пути решения тех задач, что она перед собой ставила: не зря же в один прекрасный день я понял, что лишь покинув свой мир мне удастся хоть как-то избежать ее внимания.
— Ты сможешь решить мои проблемы с внутренним кругом?
— Я их даже решать не собираюсь. У меня на Лилее слишком широкие полномочия, чтобы они посмели сомневаться в правильности моих действий. И даже более того, не пройдет и года, как именно ты возглавишь второй эшелон армии вторжения.
Не пройдет и года… Похоже, наш Ялтар не доверяет никому и то, что мы делали на Лилее было лишь прикрытием тому, чем занимались другие. Потому что одна эта база не сможет перебросить то количество воинов, которое будет необходимо для захвата этого мира.
Вот только, даже если я соглашусь на ее предложение, для меня это ничего не изменит — добившись своего и получив мое имя, она достаточно быстро избавится от того, кто посмел однажды ее унизить.
— Мне трудно выбрать — оба твои предложения звучат очень соблазнительно. Я ведь могу рассчитывать на то, что ты мне дашь время для раздумий.
— Я сожалею, но столь щедрого подарка от меня ты не заслужил. У тебя есть всего лишь одна минута, чтобы сделать свой выбор.
И почему же мне сегодня так не везет?!
— Тогда я буду вынужден выбрать второе: за столь короткое время мне вряд ли удастся найти аргументы, с помощью которых я смогу уговорить себя ответить иначе, чем уже однажды это сделал.
Кинжалы в ее руках появляются, когда она уже совсем рядом со мной. Но я ждал этой атаки и успеваю ускользнуть, хотя и понимаю, что эта игра не продлиться настолько долго, чтобы у меня появилась не только идея, как с ее помощью выбраться отсюда, но и возможность это осуществить. И вновь бросок. Мне удается перехватить ее руку, но я слишком хорошо помню, что она владеет ими обеими одинаково и удар настигает меня до того, как я отклоняюсь с его траектории. И край платка, с обломанной застежкой падает с моего лица.
