Поднос в руки и решительным шагом за дверь. В сторону гостиной. Надеясь, что шедевры кулинарного искусства, это достаточно серьезный стимул для того, чтобы переместить свое тело на пару-тройку метров на восток.
Пульт от телевизора оказывается в моей руке как раз в тот миг, когда идущая на запах парочка, точно определив местонахождение того, что незаконно увели из-под их носа, берет точное направление в сторону углового дивана. И не успевают они еще на него приземлиться, как на экране большого телевизора очередная горячая красотка начинает с выражением неземной любви в глазах соблазнять обвитого мускулами мачо.
И ведь даже вздохнуть с облегчением нельзя. Операция все еще не завершена.
Стараясь ни на секунду не перекрыть происходящее действие, перемещаюсь к бару и возвращаюсь с бутылкой легкого вина. Для нас с мамой. И коньяком. Для моего любимого демоненка. Фужеры и рюмку удается поймать в воздухе. Радмир, засмотревшись на долгий и влажный поцелуй, которым едва прикрытая парой кусочков ткани особа доказывает глубину своих чувств тому самому, что с другого ракурса казался сантиметров на двадцать повыше и, настолько же стройнее, потерял контроль над заклинанием. С помощью которого пытался помочь мне сервировать стол. Хорошо еще, на промежутке между тем местом, где стояла я и где три хрустальных предмета начали свой неуправляемый полет к пушистому ковру ручной работы, не было ни одного предмета мебели, что могли бы столкнуться со мной, когда я стремительно бросилась на перехват.
Мысленно, в который уже раз, поблагодарила папочку, первое, чему научившему меня — правильно падать. Так что теперь я как та кошка. Как меня не брось…
Утро наступило неожиданно быстро. Я разлепила глаза, осознавая, что лежу не на своей любимой постели, а на чем-то упругом, но… не очень мягком. А нечто маленькое и пушистое выписывает узор на моей ноге. Пробуждая дикое желание пристукнуть это самое чем-нибудь тяжелым.
Первая попытка выбраться из-под лапы Радмира не увенчалась успехом. Резкий удар в живот ощущается им как попытка самоубийства мухи. И вызывает такие же последствия. Хвост с симпатичной кисточкой со звучным щелчком настигает предполагаемую жертву, и я совмещаю визг в ультразвуковом диапазоне и проникновенную речь. Состоящую из коротких фраз на его родном языке, которые должны со всей полнотой объяснить ему все неправильность его поступка.
Черный зрачок приоткрывшегося напротив глаза смотрит на меня с искренним удивлением.
— Может, ты уберешь с меня свои конечности, извращенец малолетний?
Кивок, от которого я увиливаю с прыткостью ящерицы. Потому что встреча моей головы с квадратным подбородком…. Никак не предусмотрена программой начинающегося дня.
— Я старше тебя на 150 лет. И я не извращенец.
— А лапы все равно убери.
На его морде виноватое выражение. А в глазах…. Все как всегда. Стоит мне выпить больше одного бокала самого слабенького вина, как во мне просыпается жажда покомандовать. Судя по тому, что мы пытались поделить поровну не расправленный диван, ему опять пришлось пресекать мое стремление выстроить его в три шеренги.
И пусть только попробует…
Не попробовал. Отдавая себе отчет в том, что не для себя старалась.
Десять минут под душем: холодным, очень холодным и сильно холодным — и я становлюсь похожа на человека.
Джинсы, коротенькая футболка. Волосы в хвост. На шею амулет, что контролирует стихийное проявление магии, и я выхожу в гостиную.
Следы бурного вечера и не более спокойной ночи уже полностью ликвидированы. И я с нежностью улыбаюсь братишке. Который несмотря не то, что является демонским принцем, приучен к порядку на уровне инстинктов. Но это происходит прежде, чем я успеваю заметить прислонившуюся к его ногам дорожную утварь.
— А завтракать?! — По утрам у меня действует принцип о том, что самый вкусный тортик — это большой кусок мяса.
И никакого понимания в глазах. Хотя, готова заложить весь свой компромат, что я так тщательно против него собирала, сам только об этом и думает.
— Я отправил отцу посланца. Позавтракаем… — он смешно фырчит, вспоминая про разницу во времени, — поужинаем уже у нас.
Спорить бесполезно. Стоит только представить, какая суета поднялась во дворце батюшки, как только он получил весточку Радмира…. Любая, самая незначительная задержка грозит обернуться горами скоропостижно скончавшихся от переизбытка служебного рвения.
Приходится, тяжко вздохнув, кивнуть головой. И направиться к двери, услышав такой же вздох за спиной, когда начался отрыв чемодана от пола и легкое дуновенье ветра, сопровождавшего возвращение иллюзии на свое место.
Кроссовки на ноги. Сумочку на плечо. Быстрый взгляд в зеркало. Легкая улыбка, когда взгляд падает на короткую записку, что, словно живая, пританцовывает и строит смешные рожицы.
Ну не любит мама долгие и не очень, прощания. Предпочитая отделываться вот такими причудливыми посланиями.
— Говори.
Слово-ключ и то, что было неровным и смятым клочком бумаги тает, отражаясь в воздухе маминым лицом.
— Веди себя прилично, девочка. И смотри, к мальчикам не приставай.
Привычная с детства фраза вызывает истерический хрип у стоящего за спиной брата. И это, несмотря на то, что слышит он ее далеко не первый раз.
— А ты, — и она строго смотрит именно туда, где он и находится, — присматривай за ней.
Не то…
И изображение растекается легкой дымкой. Чтобы через секунду, сложившись в изображение пухлых алых губ, коснуться моей щеки.
И я вытягиваю из шкатулки, что стоит на маленькой полочке у двери, заготовку для похожего послания.
— Запоминай. — Касание руки. Листок принимает форму уха. — Я люблю тебя. — И чмокаю воздух у своих губ. Возвращая ей поцелуй. Снова прикасаюсь ладонью и бумага, грустно скукожившись, сворачивается между губной помадой и флакончиком духов. Полностью повторяя мое смятение от предстоящей разлуки.
Приходится немедленно взять себя в руки и решительно открыть дверь. Будучи уверенной, что самое лучшее лекарство от хандры — перемены.
Мы спускаемся с пятого этажа пешком. Игнорируя наличие лифта. Лично мне пешие прогулки весьма пользительны. А некоторые….
Я, стараясь, чтобы это было неожиданно, резко оглядываюсь. И братец, не ожидая от меня такой подлости, не успевает сметить выражение лица, на котором полное равнодушие к весу переносимого предмета, на то, что более соответствовало бы ишаку, делающему свои последние шаги.
Наши взгляды встречаются…. Ну, стоим мы друг друга. Стоим. Не зря нас связывают родственные связи.
Место для портала находится неподалеку от моего дома. В глубине парка, где разросшиеся кусты сирени отгородили собой небольшую площадку, хорошо укрытую от посторонних глаз. По вечерам там предпочитают уединяться влюбленные парочки. А сейчас, ранним утром, единственное, что там можно обнаружить, так это следы их там пребывания.
Но, учитывая, что мы с братом люди и нелюди взрослые…
Чтобы не тратить собственных сил, Радмир активирует кристалл перехода и я, привычно, вслед за ним, шагнув в серую дымку, уже через мгновение наблюдаю именно ту картину, что немногим ранее нарисовало мое больное воображение.
Парочка гвардейцев, едва ли приплясывая вокруг круглой возвышенности, по краям которой установлены маяки привязки, изнемогают от нетерпения предъявить нас не терпящему задержек отцу.
