— Но…. нас тоже искали.
Тот, второй, что должен ответить на замечание мага, на мгновение оглядывается на меня и отворачивается. Так, словно мое наличие в этой комнате всего лишь часть интерьера или мимолетная случайность: сейчас есть, а через мгновение и памяти не останется.
— Искать ее будут не так, как искали нас. Здесь много личного, того, что задевает их честь. Хотя…. ты вряд ли понимаешь, о чем я говорю.
Я, сползаю с широкой постели, на которую меня сбросили, принеся сюда, но попытка устоять на слабых ногах оказывается неудачной, и я буквально падаю в кресло, что стоит рядом. Успев заметить в окне, что неплотно закрыто тяжелыми шторами, довольно невзрачный пейзаж: вымощенная крупным камнем дорога, ведущая через сильно запущенный сад и участок высокой ограды, с устремленными в небо пиками.
И опять никакой реакции со стороны так мило беседующих субъектов. Ни здравствуйте, ни как зовут, ни, даже, перспективы моего дальнейшего существования. Хотя, с перспективами так вроде все понятно. Их просто нет.
— Но… мой господин…
— Хорошо. Несколько дней у нас, скорее всего, есть. Кормите ее и поите. Но, ни в коем случае не снимайте магических пут. Неизвестно еще, какие сюрпризы преподнесут нам ее способности.
— Да, мой господин. — И невзрачненький тип, ни уровня, ни специализации которого я определить не могу из-за наложенных на меня заклинаний, бочком протискивается за дверь. Оставляя меня наедине с этим необычным существом.
Его лицо закрыто. Голова, тело — замотаны в кажущуюся очень плотной, черную ткань. Но, тем не менее, она не может скрыть его высокий рост и ладную фигуру.
И глаза….
Он несколько мгновений немигающим взглядом, в котором я рассматриваюсь лишь как источник достижения его целей, смотрит на меня и резко повернувшись, направляется вслед за своим уже ушедшим собеседником.
— Эй. — Я окликаю его, когда он уже у самой двери.
Ведь если он отказывается со мной знакомиться, то никто не запрещает сделать такую попытку мне.
Жаль, его лицо закрыто. И когда он оборачивается, я могу видеть лишь воспринимаемые бездонными глаза, что, кажется, проникают вглубь меня.
— Сними это.
Наверное, я просто хочу услышать свой голос и осознать, что все, что творится вокруг меня, действительно происходит. И вряд ли я рассчитываю на то, что он снизойдет до исполнения моей просьбы; я даже не жду, что он хоть как-то отреагирует на меня.
И… ошибаюсь.
Он поворачивается полностью и делает шаг в мою сторону.
— Зачем?
Плавно, изящно, перетекая из одного положения в другое. Обласкивая все, что находится вокруг него непредсказуемой грацией, которая по какой-то неведомой причине, напоминает мне огонь. Кажущийся мирным и дарующим, но в любое мгновение готовый взорваться неконтролируемой стихией и уничтожить все, до чего смогут дотянуться его языки. Непостоянное, неконтролируемое, дикое и безрассудное пламя.
И это выглядит настолько завораживающе, что я, пожалуй, долго могу любоваться тем, как он это делает. При этом, до внутреннего содрогания понимая, что от таких как он, лучше держаться как можно дальше.
— Мне довелось много слышать о Даймонах. Все говорят, что вы — другие. Вы не похожи на жителей этого мира. Вы — опасны. Вы владеете силами, которые недоступны тем, в ком не течет ваша кровь. О том, как вы красивы. Почти во всем мне пришлось убедиться на своей шкуре. Вот хотела убедиться и в последнем. Пока я еще жива.
Могу дать голову на отсечение — он улыбнулся. По крайней мере, то ощущение, что доносится до меня, мой мозг квалифицирует именно так.
— Ты любопытна. — Его голос низкий и мягкий. Столь же завораживающий, как и его движения. И столь же волнующий, заставляющий отзываться на себя душой, манящий и обманывающий.
— Я — женщина. — И я пожимаю плечами. Мол, сам должен понимать. — А любопытство — одно из тех качеств, которое нам присуще.
— Наши женщины им не обладают. — Простая констатация факта, без тени эмоций. А если они и есть, мне не за что зацепиться, чтобы их заметить.
— Значит, вам повезло.
— Почему? — И опять очень трудно сказать: есть ли в его голосе недоумение или я просто принимаю желаемое за действительность.
— Значит, вам повезло.
— Почему? — И опять очень трудно сказать: есть ли в его голосе недоумение или я просто принимаю желаемое за действительность.
— Любопытная жена — самая большая проблемы для мужчины. Ничего не ускользнет от нее. Во все она засунет свой нос. За всем будет наблюдать, везде будет высматривать и выглядывать. Какая уж тут хотя бы иллюзия свободы. Так ты покажешься?
Но вместо ответа он освобождает край полотна, что прикрывает его лицо. А, заметив, как все чувства, которые я ему демонстрирую, буквально кричат лишь о всепоглощающем изумлении, полностью освобождает свою голову от ткани.
Боюсь что тот, кто первым назвал их красивыми, просто не мог подобрать слова, чтобы описать то, что он увидел.
Нет их и у меня.
И я готова просто повторить вслед за всеми: 'Он — красив'.
Несмотря на темную кожу, на фоне которой чуть более светлые губы с серебряной, такой же как и на кончиках ногтей, окантовкой, смотрятся экзотично и чуждо.
Несмотря на резкие, словно рубленые черты лица. Из-за которых само лицо кажется словно бы высеченным из темного камня: фиолетово-черного, клубящегося глубиной и резко меняющего оттенок на гранях.
Несмотря на…. Благодаря большим, чуть вытянутым к вискам глазам, украшенным густыми и длинными ресницами, кончики которых тоже более светлого оттенка и с искоркой.
И в таком же стиле волосы. Довольно коротко стриженные и даже отсюда воспринимаемые жесткими, слово проволока.
— Ты удовлетворена?
— Да. — И я загадочно улыбаюсь.
На его лице все также нет чувств. Но вопрос следует едва ли не сразу, как мои губы дрогнули, складываясь в то, что он увидел.
— Что тебя так развлекло?
Не знаю почему, но чем дольше мы разговариваем, тем меньше чувство опасности, что аурой витает вокруг моего собеседника.
— Я представила, какие интересные дети могли бы получиться от союза Даймона и человека.
— Они были бы чистокровными Даймонами.
— Жаль!
— Почему?
И опять лишь ощущение искренней заинтересованности. И непривычное, но притягивающее к себе взор, лицо.
— Мы очень разные. Внешностью, способностями. Могли бы получиться неожиданные сочетания.
— Как это вышло с тобой? Ведь твоя мать — человек, а отец — демон.
— Все-то ты знаешь. — Я позволяю себе усмехнуться, не столько пытаясь понять, как он воспримет такой тон, сколько по привычке. Да только он этого будто и не замечает. Или… это ничего не изменит ни для меня, ни, тем более, для него. — Но в моем случае, все не совсем так: этот эксперимент природы подкорректировали ловкие мамины руки. Правда, даже в таком варианте, кое-что получилось.
Он кивает головой. Словно соглашаясь. И неожиданно для меня заявляет:
— В тебе нет страха.
Эмпат?! Или просто очень наблюдателен? Но в любом случае он должен… Он должен разбираться в том, что он видит или ощущает.
— Я еще не успела испугаться. Вот пройдет немного времени, до меня дойдет, что скоро умру — я и закачу полноценную истерику, с покушением на все, до чего смогу дотянуться.
— Тогда мне придется приказать, чтобы все лишнее из комнаты убрали.
