И исчез, не дослушав обещание надрать кое-кому задницу.
Впрочем, вряд ли бы это его испугало: он на мне уже неоднократно отрабатывал прием приведения барышень в чувство, когда им нельзя нанести тяжких телесных повреждений. Так что заматывание дам в ближайшее, что подвернется под ругу, выполнялось им уже автоматически.
Первой у довольно внушительного свертка оказалась я. А когда откинула край, едва не застыла в изумлении. Потому что это было именно то, что бы я и хотела видеть на маме в этот день.
Тонкое белое кружево, расшитое серебряной нитью и усыпанное камнями только на первый взгляд казалось не столь сногсшибательным, чем те, что мы признали несоответствующими этому событию.
Оно было трогательно нежным, очаровывавшим изысканностью плетения и ослепляющим неожиданным блеском кристаллов, которым оно было присыпано словно изморозью. Да и сам рисунок чем-то напоминал морозный рисунок на замерзшем стекле.
— У тебя, Наташа, просто очаровательный брат.
— Он просто очень хотел видеть тебя своей мачехой. И боялся, что ты в последний момент лишишь его последней надежды на это.
— Вот только, невесты демонов никогда еще не входили в лабиринт в белом.
— Ну, если считать, что ты первая не демонесса, которая вступит в него вместе с Повелителем, то белое платье на этом фоне как-то даже и рассматривать не стоит.
К большой радости для меня, возразить ей было ничего. Так что, к тому моменту, когда в гостиную вошел отец, мы не только успели с помощь служанки привести комнату в относительный порядок, но и, оставшись одни, вдоволь наговориться.
Как я ни старалась, его приближения я не почувствовала. И когда отворилась створка двери, как раз когда мы обсуждали, какую личину придумать Закиралю, чтобы он мог не просто стоять рядом со мной во время церемонии, но и быть представленным моим женихом, я едва не подавилась смехом, настолько серьезным и опустошенным было его лицо.
— Папа?!
Заметив, что напугал меня своим видом, он укоризненно, сам для себя покачал головой и, нежно е улыбнувшись мне, обняв подошедшую к нему маму и проворчал.
— Мне уже и погневаться нельзя. Все нормально с твоим Даймоном. Ты забери его там, из холла, а то они вместе со своим тером и Каримом мне всех воинов перекалечат.
— Так ты поэтому так недоволен?
— А ты думаешь, приятно сознавать, что четверка твоих лучших гвардейцев едва справляется с твоим женихом. Так это он еще не восстановился после ранения, а что будет, когда он придет в свою обычную форму.
Так это он еще не восстановился после ранения, а что будет, когда он придет в свою обычную форму.
— Он решит померяться силами с тобой. Ты ведь ему не уступишь?
— Ну, до этого ему еще потренироваться придется, но если им заняться, толк из него будет. — И спрятав улыбку, добавил уже совершенно иным тоном, в котором одновременно звучала и тревога и сочувствие. — Ты беги к нему, детка. У него был тяжелый день, и твоя поддержка ему сейчас не повредит. — И заканчивает, когда я уже касаюсь ручки двери. — Он принял решение и готов стать новым правителем Дарианы.
Не знаю, к чему хотел он меня подготовить, но в выборе Закираля я не сомневалась. Как не сомневалась в том, что принимая его, он думал и обо мне. Таков уж он был. И именно таким я его и полюбила.
Картина, что предстала перед моими глазами, была именно такой, какой мне и описал ее отец. Только в той заварушке, кроме Даймонов и демонов личной охраны Повелителя участвовали еще и оба моих брата. И, несмотря на то, что я очень старалась, я так и не смогла понять, кто и на чьей стороне при этом выступал. Единственное, в чем мне удалось разобраться, что Карим сбросил образ, в котором мы привыкли его видеть, но, в отличие от Закираля и его тера, так и щеголял перед всеми без набиру, словно бросая всем вызов своей экзотической даже для демонов внешностью.
Несмотря на огромное желание поучаствовать в этой сваре, я решила скромно постоять в стороне, дожидаясь, когда меня заметят. Правда, при том мелькании мечей, той стремительности движений, той неукротимой решительности, с которой воины стремились вырвать друг у друга победу, надежд на то, что это произойдет скоро, у меня не было.
Нет, мое появление вряд ли прошло мимо моего внимания. Но вот стоило ли оно того, чтобы прекратить эту схватку?
Ответ был однозначным. Нет.
Впрочем, такой вариант меня вполне устраивал: вряд ли можно найти лучший для мужчины способ, чтобы сбросить лишнее напряжение. А судя по тому, как выглядел отец, моему жениху это было крайне необходимо.
Но я несколько ошиблась в своих прогнозах, и все закончилось значительно быстрее, чем то, к чему я приготовилась.
Рисунок боя неожиданно изменился, троица Даймонов образовав треугольник и прикрывая спины друг друга, ощерилась таким каскадом атак, что четверка гвардейцев оказалось просто выброшенной за воображаемый круг, а Ролан с Радмиром предпочли поднять мечи, признавая схватку оконченной.
— Развлекаетесь? А про то, что уже солнце садится никто вспомнить не хочет?
Ну-ну… прям так я и поверила тому раскаянию, что вижу на лицах братьев. Хорошо этим охламонам: ни тебе прически, ни тебе влезать в ненавистное платье, ни каблуков, ни шпилек. Заползли в парадные камзолы и вперед, изображать перед всеми послушных воле отца сыновей.
А с Закиралем и еще проще: накинул личину, а как ты под ней выглядишь… Будь хоть Даймоном — если уровень высокий, никто и не заметит, что кое-кто неожиданным цветом кожи выделяется.
В общем, именно так все и оказалось. Пока меня затягивали в приготовленную для меня одежду, пока сооружали на голове что-либо приличествующее моему нынешнему положению в этом дворце, мы едва не опоздали на само мероприятие. Хорошо еще, знание порталов значительно сократило расстояние между моими покоями и тем местом, где все это и должно было состояться.
Мы с Закиралем, который избрал для себя и Агираса образы демона, но с эмблемами другого мира, вышли из перехода в небольшом помещении, где нас уже ждали наши телохранители. На обмен любезностями времени уже не оставалось, чему я не могла не радоваться, пару раз отметив, каким взглядом на меня смотрит Тамирас.
И мы вышли в широкий сводчатый коридор, вдоль стен которого выстроились те, кто должен был провожать выразивших желание пройти обряд Соединения в лабиринт, в котором как раз и проходил сам ритуал.
Мы, как самые близкие родственники встали у самого входа. Я, с расположившейся за моей спиной охраной, с одной стороны. Закираль, со своей, — с другой.
Странная, то мягкая и тягучая, то стремительная и будоражащая кровь музыка, аромат благовоний, стелющаяся под ногами дымка клубящегося тумана, вспыхивающие искрами факелы, которые вместо светильников освещали проход.
И ощущение, словно чувствуешь отголосок вечности, словно само понятие жизни, спрессованное под этими сводами, рождало осознание причастности к чему-то великому и священному. До замирания сердца, до неожиданной слезы, что просилась скатиться по щеке, до горячечного жара губ, требующих поцелуя. До понимания того, что никакие слова не могут описать того, что творится в твоей душе, когда ты стоишь перед резной дверью, что прикрывает собой каскад выбитых глубоко в скалах пещер, что замысловато переходят одна в другую, соблазняют своими красотами, пугают царящим там мраком, уводят в полные опасности глубины и ведут к свету, знаменуя собой все, что может встретиться на пути двоих, выбравших из множества друг друга.
