Эльф был так плох, что они даже и не пытались привести его в чувство. Двое гномов подхватили его легкое тело под руки и за ноги и поспешили убраться из опасного места. Рамарон машинально сунул кольцо в карман и пошел за ними, мрачный и несчастный.
У Нарина они уложили эльфа на лежанку, где над ним захлопотала Чанис. Сам Нарин помчался в покои вождя за Коугниром, а Горм и Рамарон с потерянным видом уселись на другую лежанку, провожая глазами каждое движение гномихи.
Рамарон виновато косился на Горма — все трое были друзьями, но барду было прекрасно известно, что гнома с эльфом связывает нечто большее, чем с ним. Он не мог не понимать, что это из?за его легкомыслия с Фандуилом случилось несчастье — эльф был вынужден сразиться с призраком, чтобы защитить своего товарища. Несомненно, Горм тоже понимал это, но не говорил ни слова упрека. Рамарону было бы легче, если бы его жестоко отругали, а еще лучше — избили. Он привык расплачиваться за свои проступки собственной задницей, после чего считал дело исчерпанным. Но теперь его не судили, и он волей?неволей судил себя сам — может, впервые в жизни. И впервые в жизни ему пришлось осознать, что из?за его беспечности может погибнуть кто?то другой, тогда как он, Рамарон, останется жив и невредим.
Чанис смазала горло Фандуила целебной мазью и прикрыла чистой салфеткой. Бинтовать было нельзя — эльф и так почти не дышал. Его узкое лицо с правильными эльфийскими чертами было мертвенно?серым и осунувшимся, словно после долгой болезни. Тело Фандуила было таким холодным, что его можно было бы принять за труп, если бы не отсутствие трупного окоченения.
Вскоре в гостиную ворвался Коугнир, за которым вприпрыжку спешил Нарин.
— Мальчишки!!! — рявкнул он с порога. — Полезли в самое логово!!! А ты куда смотрел?! Чем ты?то думал — ты же не мальчишка!!! — рыкнул он на Нарина, видимо, уже не в первый раз.
В два шага айнур оказался рядом с Фандуилом, взял его за руку, пощупал лоб. Затем он простер над эльфом руки и произнес заклинание передачи жизненной силы. Закончив заклинание, он отчасти успокоился и обернулся к Горму с Фандуилом:
— Мне никакой жизненной силы не хватит, если вы будете так подставляться!!! Какого балрога вы торчали перед носом у этой нечисти?! Неужели не понятно, что вам нужно было бежать оттуда так, словно за вами гонятся все орки Средиземья!!! И еще быстрее!!!
— Рамарон ногу подвернул, — с унылым видом произнес Горм, который не понял, из?за чего вышла остановка. — А Фандуил за него, понятно, заступился.
— Да не подвернул я ничего, — признался Рамарон. — Это из?за кольца.
Он полез в карман и вытащил злополучное кольцо, украшенное темно?зеленым нефритовым камнем.
— Вот. — Бард подал кольцо Коугниру. — Правильно говорил Фандуил — надо было после туда идти, — с тяжелым вздохом закончил он.
Айнур передал кольцо Горму.
— Отправляйтесь с Нарином в плавильню и немедленно уничтожьте его, — распорядился он. — А ты, Рамарон, был рядом с Фандуилом? Рассказывай, что с ним случилось — от этого зависит, как мне лечить его.
— Я… в общем, спиной я к нему был… — заговорил бард.
— Кольцо в дыру провалилось, а я его ножиком доставал. Оглядываюсь, а призрак этот совсем рядом, шагов двадцать до него осталось. Фандуил руки на него направил — а они у него так голубым и светятся — и говорит что?то, но непонятно. Призрак стоит напротив, в одной руке у него секира, а вторую он вытянул и тоже что?то бормочет. Затем его рука словно бы расти начала — огромная такая, голубая, прозрачная — и тянется через все двадцать шагов к горлу Фандуила. Она схватила его за горло, но тут призрак взвыл так, что аж тошно стало, и понесся назад. А Фандуил упал… Вот так.
Коугнир помрачнел.
— Понятно, — пробормотал он себе под нос. — Заклинание «длинной руки». Мгновенно забирает жизнь того, на кого оно направлено. Если Фандуил все еще жив, то только потому, что встречное заклинание помешало призраку довести дело до конца.
— А он выживет? — с надеждой спросил Рамарон.
— Трудно сказать. — Коугнир озабоченно оглянулся на эльфа. — Его тело я вылечу, но заклинание «длинной руки» действует в первую очередь не на тело. Нужно, чтобы дух Фандуила справился с отторжением.
— А что для этого нужно?
— От нас — ничего. Нам нужно только заботиться об его теле, чтобы ему было куда вернуться. — Коугнир снова пощупал голову эльфа. — Чанис, нужны грелки.
Гномиха ушла на кухню за грелками. Коугнир покрутился вокруг Фандуила, явно не зная, что делать. Когда Чанис вернулась, он заботливо помог ей подложить грелки и уселся в просторное хозяйское кресло.
Рамарон сидел на лежанке, все глубже погружаясь в хандру. Он не прикасался к лютне, и уже одно это свидетельствовало о непорядке, творившемся у него в душе. Заметив это, Чанис подсела к нему.
— Спой что?нибудь, — попросила она.
— Только для вас, гномов, и петь… — вяло откликнулся Рамарон. — Не успеешь одну песню спеть, как вы уже засыпаете. Не любите вы песни, совсем… — его голос ослаб и оборвался, словно у него не было сил договорить фразу.
Видя, в каком он настроении, гномиха не обиделась.
— Мы любим песни, — сказала она. — Просто мы — другой народ и у нас другие напевы. Свои, гномьи. Ты вряд ли когда?нибудь слышал их, но, если хочешь, я спою их тебе. А ты мне подыграешь.
— Только песен сейчас и не хватало…
— Может, как раз их и не хватает. — Чанис кивнула на Фандуила: — Вдруг и он их услышит?
Увещевания гномихи подействовали на Рамарона, и он нехотя потянулся за лютней. Затем Чанис запела низким приятным голосом, а бард начал подбирать аккорды на лютне. Для него это оказалось несложным, и вскоре его музыка слилась с голосом женщины. Гномьи мелодии были ритмичными, простыми и понятными, как сама земля, в толще которой селился подгорный народ. Ко времени, когда Горм с Нарином вернулись из плавильни, в комнате вовсю звучало пение, может, и невеселое, но задушевное.
Их возвращение напомнило Чанис об ужине, и она ушла на кухню стряпать. Рамарон завел эльфийские мелодии, ухватившись за подброшенную гномихой надежду, что Фандуил может услышать их из своего глубочайшего забвения. Вскоре ужин поспел, и Чанис накрыла на стол. Все поели без аппетита, просто потому что нужно было есть.
Затем посуда была убрана со стола, и Рамарон снова взялся за лютню. Но не успев сделать и несколько аккордов, он вдруг бросил играть и подскочил на месте — ему показалось, что Фандуил шевельнул губами. Коугнир тоже заметил это и подошел к постели эльфа.
— Что он говорит? — спросил Горм, тщетно пытавшийся заглянуть за широкую спину айнура.
— Про Тинтариэль, — ответил Рамарон, расслышавший последнее слово.
Фандуил говорил на языке авари, поэтому никто из них не понял его слов. Их понял только Коугнир — слова, но не их смысл.
Их понял только Коугнир — слова, но не их смысл. Даже айнур не мог догадаться, почему этот хрупкий эльфийский юнец повторяет короткую фразу: «Прости, Тинтариэль». На свете не было такого всеведения, которое подсказало бы, чем же он виноват перед ней.
Зеленые глаза Фандуила открылись — два живых изумруда на мертвенно?сером лице. Эльф увидел склонившиеся над ним лица друзей, обвел взглядом каменный потолок и не стал спрашивать, где он находится.
