Горму было прекрасно известно как то, что вожди Казад?Дума и Казад?Гуша обмениваются посланиями только в исключительных случаях, так и то, что после раздачи колец отношения между кланами стали прохладнее, чем прежде. Он счел за лучшее прикинуться посланником Дарина — новости годичной давности могли сойти здесь за свежайшие, а до разоблачения было еще ох как далеко.
Он счел за лучшее прикинуться посланником Дарина — новости годичной давности могли сойти здесь за свежайшие, а до разоблачения было еще ох как далеко.
— Я бесконечно восхищен твоей прозорливостью, — поклонился он привратнику. — У меня есть свежайшие новости для доблестного вождя Браина, если он изволит преклонить свое ухо к моим недостойным устам и выслушать мои речи.
— Несомненно, доблестный Браин изволит преклонить свое ухо к речам посланца многославного Дарина, — с глубочайшей важностью ответил привратник. — Будь гостем нашего клана, почтенный Горм сын Орина.
— Я с радостью приму гостеприимство вашего клана. Но со мной двое попутчиков — эльф Фандуил, направляющийся в Линдон на обучение, и атани Рамарон, бард, который мечтает продемонстрировать свое искусство подгорному народу… должен заметить, за весьма умеренную цену, поскольку он преисполнен уважения к отважному Браину и надеется увековечить его мудрое правление в песнях. Я взял на себя смелость предложить им гостеприимство клана Браина, славящегося своей щедростью и дружелюбием к усталым путникам.
Горм врал вдохновенно и нагло, но безуспешно. Гостеприимство подгорного народа и прежде относилось к тем же категориям явлений, что и сухой дождичек, а теперь, под влиянием колец Саурона, гномы стали еще нетерпимее к чужакам, хотя сами они называли это осторожностью. Витиеватая и льстивая речь мнимого посланца не обманула нахмурившегося привратника.
— Смелость приличествует воину в битве, а не в предложении того, что ему не принадлежит, — сурово заявил он. — Сейчас не те времена, чтобы пускать в клан кого попало. Мы не нуждаемся ни в этих спесивых эльфах, ни в этих склочных аданах, и я весьма удивлен, что посланец самого Дарина заводит в пути такие подозрительные знакомства. Надеюсь, у тебя нет в запасе еще и парочки орков, почтенный Горм сын Орина?
— Орки — наши исконные враги, но с эльфами и атани гномов связывает давняя дружба и сотрудничество. Или чьи?то лживые языки обманули меня россказнями о дружелюбии гномов Габилгатхола?
— Эльфы и аданы оказались недостойными нашей дружбы и сотрудничества. Теперь в Габилгатхол могут войти только гномы — вот мое последнее слово.
Что такое заупрямившийся гном, Горм отлично знал — он и сам был гномом. Поразмыслив, он решил войти туда в одиночку и найти там Коугнира, надеясь, что айнур замолвит слово за его спутников.
— Мне прискорбно это слышать, — упрекнул он привратника. — Ладно, я пойду к вам один, но сначала извинюсь перед своими попутчиками и провожу их обратно на тракт.
Тот пожал плечами и захлопнул ворота перед его носом. Горм повернулся к товарищам, стоявшим в десятке шагов от него.
— Видите, какое дело… — он смущенно запнулся.
— Мы все слышали, — помог ему Рамарон. — Нас туда не пустят.
— Это потому, что я им никто — я не из их клана. Но, думаю, друзей Коугнира они примут, нужно только разыскать его.
— Значит, ты пойдешь туда один, — сказал Фандуил, догадавшись о намерении гнома.
— Да, и приду за вами, как только встречусь с ним. Если и он не уговорит их, тогда мы вместе с ним подумаем, как быть дальше.
— В конце концов, попасть к ним в гости — это не главное, — рассудил бард. — Нам нужны не их угощения, а их кольца.
— Как по?твоему, Горм, сколько времени тебе понадобится? — спросил Фандуил.
— Дня два?три. Раз я назвался посланцем Дарина, сначала я должен буду поговорить с вождем Браином. Сегодня ему доложат обо мне, а завтра он назначит мне время для беседы. Если Коугнир в этом клане, я встречусь с ним сегодня же, но если он в другом клане, я попаду туда только через день. В любом случае через три дня я выйду к вам и расскажу, как обстоят дела.
Фандуил оглянулся и кивнул на лес:
— Здесь неподалеку есть хорошее место для стоянки.
Фандуил оглянулся и кивнул на лес:
— Здесь неподалеку есть хорошее место для стоянки. Мы с Рамароном подождем тебя там.
Они спустились через лес к ручью и выбрали удобную поляну на ближайшем пригорке. Фандуил и Рамарон стали устраиваться на стоянку, а Горм огляделся по сторонам, чтобы запомнить место, и пошел обратно к воротам. Оставшись вдвоем, они пообедали, затем запасли дров на вечер. Фандуил с удовольствием улегся на траве в тени раскидистого вяза и уставился сквозь листву в безоблачное голубое небо. Ему ничего не стоило проваляться так целый день, наслаждаясь запахами леса, шелестом листвы и щебетанием птиц.
Но такое времяпровождение было не для непоседливого Рамарона. Он попробовал последовать примеру эльфа, поворочался с боку на бок, затем взял лютню, но тут же отложил ее.
— Нет, целый день мне здесь не высидеть — пойду?ка я погуляю по окрестностям, — не успев договорить, он вскочил на ноги и устремился в лес.
— Не уходи далеко, — крикнул ему вслед Фандуил.
Будучи эльфом, он не чувствовал хода времени, особенно в бездельи. Оставшееся до заката время прошло для него как одно затяжное мгновение, наполненное иссякающим жаром позднего лета и лесной прогалиной у ручья. Только когда солнце спустилось за хребет и окрестный лес вдруг разом погрузился в предвечерний сумрак, Фандуил приподнял голову с травы и вышел из блаженного, бездумно?созерцательного состояния.
Сумерки. Пора ужин делать, а Рамарон все еще где?то шляется. Значит, придется начинать самому.
Одним скользящим движением, как это могут только эльфы, он поднялся на ноги. Затем он развел костер, сходил с котелками к ручью за водой и поставил их на огонь. Засыпал крупу, нарвал трав для заварки. Снял один котелок, заварил туда травы, помешал крупу в другом. Снял другой котелок, поставил кашу у костра допревать.
Наступила ночь, безлунная и темная, хотя для глаз Фандуила она означала густые сумерки, не больше. Рамарона не было, и эльф начинал тревожиться. Благодаря Палландо глаза барда теперь видели в темноте не хуже эльфийских, но этого было мало, чтобы не потеряться в лесу.
Фандуил поужинал, все еще надеясь, что Рамарон вернется. Когда приблизилась полночь, он понял, что парня нужно разыскивать. Эльф поставил котелки с ужином у костра, положил в дорожную котомку немного провизии и фляжку с водой. Остальные вещи он спрятал в кусте и прикрыл маскировочным заклинанием. Надев котомку через плечо, он направился по следу Рамарона.
К счастью, этот след мог потерять только слепой. Там, где осторожные ступни эльфа прошли бы по тощей коряге, слегка вдавив ее в раскисшую низинную почву, четкие оттиски башмаков Рамарона уверенно пролегли по черной жиже рядом с корягой. Там, где ноги эльфа раздвинули бы высокую траву — легонько и бережно, чтобы она тут же сомкнулась позади — путь Рамарона отмечала линия полегших стеблей и раздавленных ростовых мутовок. Там, где эльф просочился бы сквозь кустарник, не потревожив ни листочка, за Рамароном оставался проход, отмеченный поломанными ветвями и вывернутыми против солнца листьями. С такого следа не сбился бы даже гном.
