Фандуил послушно кивнул, и они вышли на двор. Кузницы располагались во дворе Дома Ремесел отдельными строениями, а прочие мастерские размещались в корпусах на несколько рабочих помещений. Это были невысокие одноэтажные здания с коридорами внутри, от которых отходили два ряда комнат. За столетия своего существования все они были отделаны учениками не хуже дворцов. Ученики Келебримбера работали в отдельном флигеле слева от кузниц.
Мастерская самого Келебримбера находилась через две двери от входа, как раз за камнерезной. В комнате мастера царил привычный беспорядок, который сам Келебримбер называл рабочим. В самом деле, зачем убирать на ночь незаконченную работу со стола, если на следующее утро ее придется выкладывать снова?
В Ост?ин?Эдиле не существовало воровства — никто не отважился бы на такое в этом городе колдунов, следопытов и лучников — поэтому мастерские не запирали на ночь.
И сырье для изделий, нередко очень ценное, и сами изделия лежали в них открыто. Келебримбер обычно оставлял готовые изделия на стеллаже у стены, но они недолго залеживались там, переходя к заказчику или расходясь на подарки. Ради колец он изменил обыкновение, убрав их в резной шкафчик, висевший на стене в углу комнаты. Хотя тот тоже никогда не запирался, для мастера это было верхом предосторожности.
Фандуил подошел к шкафчику и потянул за деревянный шарик на дверце. Все три кольца лежали там. Для них были сделаны отдельные коробочки, похожие на небольшие изящные ларцы. Каждый ларец был украшен кружевной резьбой с отделкой из перламутра и мелких драгоценных камней. Внутренняя отделка ларцов соответствовала цвету камня в каждом кольце — белый атлас был подобран для алмаза в «Нэине», голубой для сапфира в «Вэйале» и розово?красный для рубина в «Наире».
В отличие от гномьих колец, для которых были взяты природные минералы, ни один из этих камней не был натуральным. Все они были выплавлены в жгучем пламени волшебного горна внуком отступника Феанора, выплавившего сильмариллы. Фандуил присутствовал при работе мастера и видел собственными глазами, какая мощная магия легла в основу этих уникальных творений, сила которых должна была превосходить совместную мощь семи гномьих и двенадцати людских колец. Мастеру удалось вложить туда должную силу, и даже с большим запасом.
Саурон молча ждал, когда ученик откроет перед ним ларец с «Нэином», не требуя назвать имя кольца. Понятно, почему — он уже знал имена от самого мастера. Сначала Фандуил подивился, зачем нужно было идти сюда ночью, когда это можно было сделать в присутствии Келебримбера, но затем у него вдруг мелькнула мысль, что это как?то связано с золотым слиточком в ладони майара. Это наверняка было какое?то не известное ученикам волшебство, которое нужно было производить со всеми кольцами сразу.
Рука Саурона протянулась к кольцу. Фандуил внезапно ощутил невидимую вспышку магии, заставившую его вздрогнуть. Рука майара отдернулась, на его красивом эльфийском лице промелькнула тень боли. Фандуил быстро вскинул глаза на Горма, но толстокожий гном и ухом не повел.
Саурон нерешительно потянул руку к ларцу, но затем опустил ее, словно передумав.
— Ладно, после, — сказал он, и вдруг нахмурился: — Почему вы оба торчите в мастерской, если у вас нет работы?!
— Мы сейчас же пойдем спать! — испуганно встрепенулся Горм.
— Да, сейчас пойдем! — подхватил Фандуил.
Он сунул ларец с «Нэином» обратно в шкафчик и шмыгнул мимо Саурона в дверь. Оба ученика понеслись по коридору, сбежали с крыльца и оказались на дворе.
— Уух… — пробормотал гном. — Как выпить дать, выдаст он нас учителю.
— Ты думаешь? — с сомнением произнес эльф.
— А то! Вон он как на нас зыркал, словно насквозь прожечь хотел. Я же свой «Колун» забыл в кузнице на лавке!!! — в ужасе спохватился гном.
Горм с Фандуилом быстро шагали по улице к квартирам учеников. Оба они были приезжими в Ост?ин?Эдиле — гном жил неподалеку, в Казад?Думе, но ведь каждый день не походишь пятнадцать лиг туда и обратно, а родина эльфа находилась дальше, за Мглистыми горами, в Сумрачном лесу, где от самого Пробуждения жили эльфы?авари, Отказавшиеся.
Так их назвали за то, что в древнюю эпоху они отказались пойти в Валинор, Беспечальную Землю Айнуров. Позже они подружились с гномами Казад?Дума, а когда нолдоры поселились у Мглистых гор, познакомились и с ними. Фандуил был одним из молодых авари, посланных перенимать знания и умения, которыми щедро делились нолдорские мастера. Больше всего он интересовался ювелирным искусством, но охотно перенимал и смежные ремесла, и магию.
Горм предпочитал кузнечное дело, был превосходным камнерезом и шлифовальщиком. Мелкие и точные работы давались ему хуже, маг он был вообще никакой.
Горм предпочитал кузнечное дело, был превосходным камнерезом и шлифовальщиком. Мелкие и точные работы давались ему хуже, маг он был вообще никакой. Оба ученика имели свои слабые и сильные стороны, удачно дополнявшие друг друга, поэтому мастер постоянно заставлял их работать в паре, считая, что это полезно и для работы, и для них обоих.
— И мой «Шершень» остался там, — вспомнил Фандуил. — Но, думаю, мастер нас простит, ведь мы такое дело сделали. Да и когда он нас в последний раз строго наказывал?!
— Девять с половиной лет назад, когда ты пролил тигель с расплавленным серебром на почти законченную шкатулку, которую он делал в подарок на свадьбу внучатой племянницы Гил?Гэлада, — без запинки отчеканил гном.
— Это случилось потому, что тебе стало жарко и ты разулся, бросив посреди мастерской сапоги, о которые я споткнулся! — живо напомнил эльф. — Это ты, надеюсь, тоже помнишь?
— Еще бы не помнить! Если бы не это, тогда влетело бы только тебе!
— Если бы не это, я вообще бы не споткнулся и не пролил бы тигель.
— Ладно, когда это было… Тогда мы с тобой были такие молодые и глупые, а сейчас нам, видишь, какую работу поручают!
— Да, и мы с ней справились. — Фандуил улыбнулся. — Сам Аннатар назвал нашу работу превосходной.
— Эх, посмотреть бы еще на те двенадцать колец… Ты знаешь, кто их делает?
— Я спрашивал мастера Келебримбера, и он ответил, что их делают не у нас. Аннатар сказал ему, что сам позаботится о кольцах для атани.
— Атани… — фыркнул гном. — Второй Народ, значит, на квенье этой самой. И что это их так зовут, если вторыми пробудились мы, гномы? Третий они народ, а не второй — вот что я тебе скажу.
— Вы вообще не в счет, вас сделали случайно.
— Как это — случайно?! Это вы с ними непонятно откуда взялись, а наших предков великий Махал создавал поштучно, одного за другим. Мы самые что ни на есть неслучайные!
— Ладно, пусть неслучайные. Значит, считают только случайных, а вы особенные и вас считать не нужно.
Такие подкалывания были нередки между гномами и эльфами, но, как правило, обходились без последствий. Взаимная выгода так давно связывала оба народа, что было бы глупо ссориться по пустякам. Однако и те, и другие недолюбливали людей, или атани, как их называли на языке Валинора. Гномы вообще были недоверчивым народом, еще с тех пор, как семеро их прародителей разбегались от молота своего создателя Ауле, накрепко усвоив при этом, что и родной отец может накинуться с молотом на своего ни в чем не повинного отпрыска. Среди эльфов упорно ходили слухи, что творец всего сущего Илуватар Эру со временем устроит конец света на Арде и возьмет к себе на престол аданов, предварительно отправив уцелевших Перворожденных в чертоги Мандоса — а подобные слухи никогда и никак не способствуют хорошим отношениям.
