Плотно пообедав, он взвалил дорожный мешок на плечи и отправился в путь. До ночи ему предстояло оттопать пятнадцать с лишним лиг, поэтому коротенькие ноги гнома засеменили со всей возможной быстротой, какую позволяла висевшая за плечами тяжесть. На выходе из Казада он, однако, невольно приостановился, потому что у главных ворот подгорного царства гномов спешивались эльфы. Их было пятеро и, судя по одежде, это были посланники эльфийского правителя. И это второй раз за день!
Горм напомнил себе, что это не его дело, и заторопился дальше. Но когда он поравнялся с эльфами, один из них вдруг обронил фразу, от которой ноги Горма мгновенно приросли к земле:
— …проявить все возможное терпение и искусство уговаривать. Теркеннер предупреждал, что кольца трудно будет получить обратно.
— Они должны понять, какую опасность заключают в себе эти кольца. Дарин Третий — разумный правитель, хоть и гном, да и остальные двое не могут не понять, чем им это угрожает. Я не думаю, что у нас возникнут трудности, если мы объясним им все…
Эти слова Горм слушал, уже остановившись и во все глаза уставившись на эльфов. Те не обратили на него внимания, не найдя ничего особенного в том, что на них таращится случайный зевака?гном. Озабоченные исходом посольства, они прошли мимо него, рассуждая о том, что им делать и что предложить гномьим правителям в случае отказа. Дежурная стража встретила их у ворот и повела в глубины Казад?Дума.
Эльфы давно скрылись в горе, а голова Горма все еще гудела от удара Небесного Молота — это же были его кольца! И они заключали в себе опасность для вождей гномьих кланов! Он никак не мог оставить это без внимания, пусть хоть бы сам Ауле дожидался его на беседу. Гном развернулся и поспешил обратно в Казад, потому что знал, что не найдет себе покоя, пока не выяснит, что за опасность кроется в его лучших изделиях. Ведь он был мастером, а значит, нес ответственность за свою работу.
Он оставил дорожный мешок дома и со всех своих коротеньких ног понесся на верхний ярус тронного зала, чтобы уговорить Наби пустить его послушать встречу гномьих правителей с эльфами. Но на верхнем ярусе было темно и пусто, точно так же, как и на остальных, кроме нижнего, где суетился факельщик. Можно было подумать, что в тронном зале Казад?Дума готовились к приему не посланников эльфийского правителя, а шайки гоблинов, униженно просящих позволения пройти через горы.
Горм притаился за одной из колонн, дожидаясь начала встречи.
Горм притаился за одной из колонн, дожидаясь начала встречи. Вожди кланов появились, когда у него уже начали затекать ноги. Похоже, сегодня все трое были не в лучшем настроении — Гарад хмурился и беспокойно чесал пятерней бороду, Хъёрт глядел грозно, словно готовая обрушиться скала, а Дарин Третий сидел с таким видом, словно собирался вынести заслуженный приговор закоренелому преступнику. Почетные Десятки кланов тревожно замерли на своих местах, видимо, уже приняв на себя гнев и досаду своих вождей.
Когда все трое разместились на тронах, в зал ввели эльфийских послов. Те поклонились вождям, и старший посланник произнес традиционные слова приветствия. Дарин Третий отвечал сухо и мрачно, словно предлагая эльфам убраться вон.
— С чем древесный народ пожаловал в наши владения? — спросил он наконец.
— Дело в том, что нам раскрылись некоторые обстоятельства, связанные с изготовлением колец дружбы, — с отменной вежливостью ответил эльф, словно не замечая вызывающего тона гномьего короля. — Как известно, многими секретами кузнечного мастерства мы обязаны майару Саурону, ученику самого Ауле. К сожалению, этот замечательный мастер был близким сподвижником мятежного валара Мелькора, принесшего множество бедствий народам Средиземья. За столетия, истекшие после Войны Гнева, он не был замечен ни в чем дурном, и мы надеялись, что он сделал правильные выводы из своих прошлых ошибок, но на днях выяснилось, что Саурон только затаился, выжидая удобного случая. Этот случай представился ему на Общем Совете в виде предложения объединить народы Средиземья с помощью магических колец. Как оказалось, он вознамерился использовать эти кольца в собственных целях и тайно наложил на них дурную магию. Правитель Теркеннер считает, что кольца нужно уничтожить, и послал нас за ними.
— Уничтожить? — Дарин протер пальцем черный обсидиановый глазок «Гринделя», поблескивавший в скудном свете факелов. — Такую красоту, такую прелесть? Я не снимаю этот перстень с руки, но не заметил в нем ничего дурного. Напротив, я с каждым днем нахожу его все приятнее. Такая искусная работа — сразу видно, что его делал гном, а не кто?то из торчкоухих. Ваш Теркеннер ничего не понимает в ремеслах, ему бы только уничтожать!
Эльфы тревожно переглянулись. Тон гномьего правителя был таким вызывающим, что в иных обстоятельствах мог бы послужить поводом к войне.
— Мы уверяем вас, что изготовим для вас другие кольца, такие же или даже лучше, — сказал посланник.
— А затем вам опять что?то покажется, и вы опять придете их отбирать?! — выкрикнул Дарин с неожиданной злобой в голосе. — Нет уж, подарок так подарок! Негоже отбирать подарки обратно, у нас так не водится!
— Мы можем выкупить кольца или обменять их на что?нибудь другое. В Ост?ин?Эдиле много редкостных изделий — вы только назовите свою цену и свои условия.
— Зачем мне эти глупые эльфийские побрякушки?! — Дарин снова полюбовался кольцом. — Это же настоящее сокровище, достойное руки короля! Ваш Теркеннер пожалел, что отдал «Гриндель» мне, и теперь хочет получить его обратно — поэтому он и сочинил всю эту историю!
— Сочинил? — повторил ошеломленный посланник.
— Да, сочинил! И оклеветал Саурона! Пусть ваш правитель не надеется, что я поверю этой дурацкой выдумке! А если он не умеет ценить настоящих мастеров — пусть присылает Саурона сюда, мы будем очень рады!
Среди эльфов установилось растерянное молчание. Они были готовы к чему угодно, но только не к тому, что их назовут лгунами. Горм, наблюдавший встречу с верхнего яруса, сочувствовал им, хотя сам был гномом — и был готов согласиться с ними, потому что поведение Дарина Третьего внушало ему тревогу. Это был не настоящий король подгорного царства — суровый, мудрый и достойный, каким его привыкли видеть подданные — а злобный подменыш, беспричинно оскорблявший эльфийских послов.
С чем бы они ни пришли к нему на прием, он не должен был вести себя так.
— Зачем произносить поспешные слова, которые могут привести к раздору между нашими народами? — тихо, но твердо сказал эльф. — Задумайтесь лучше, почему они так легко слетают с ваших губ — ведь кольца должны были сдружить нас, а не поссорить. Почтенный Гарад, отважный Хъёрт, я прошу вас прислушаться к моим словам и помочь мне убедить многославного Дарина отказаться от колец. Давайте уничтожим их — и вместе с ними уничтожим коварное зло, завладевшее ими!
Как бы убедительно ни прозвучали его слова, оба вождя отнеслись к ним ничуть не лучше своего короля.
— Вот еще — уничтожить! — буркнул Гарад. — Другие кольца уничтожайте сколько угодно — но не мое!
Хъёрт глянул на эльфов так грозно, что, казалось, только отсутствие под рукой любимой секиры мешает ему сорваться с места и изрубить их на куски.
