Обняв Ксению, я подумал, что рискую получить пулю от ее защитника из вертолета. Но, похоже, сидевшие наверху ребята адекватно оценивали ситуацию.
Вертолет коснулся земли, и первым из него выскочил Кирилл Берендеев. Я облегченно вздохнул и опустился на землю вместе с девушкой. Если в дело вступила контрразведка, можно немного отдохнуть. Или даже много… Отдохнуть хотелось так сильно, что ноги не шли.
Кирилл оказался рядом почти сразу и начал меня тормошить:
— Что с Голицыным? Ты не ранен? Откуда взялась эта девушка?
— Мы почти целы.
Или даже много… Отдохнуть хотелось так сильно, что ноги не шли.
Кирилл оказался рядом почти сразу и начал меня тормошить:
— Что с Голицыным? Ты не ранен? Откуда взялась эта девушка?
— Мы почти целы. Голицыну нужна помощь, — отозвался я. — Девушка нам помогала всеми силами. Она хорошая, хоть и местная…
Ксения всхлипнула. То ли начала приходить в себя, то ли ей польстила моя незатейливая характеристика.
Рядом с нами оказался мужчина в зеленой форме с красным крестом на берете и тремя золотыми звездочками на погонах. В руках он держал винтовку с оптическим прицелом. Санитар — представитель службы, борющейся с разной нечистью при помощи огнестрельного оружия. Сразу после создания служба занимались только волками и другими крупными хищниками, донимавшими крестьян, но городские трущобы становились все более неприглядным местом, и санитарам было вменено в обязанность пресекать беспорядки среди людей. Точнее, среди тех, в кого превратились люди.
— Бандит, которого я застрелил, заслуживал этого? — поинтересовался санитар. — Ваше мнение, гражданин?
— Он захватил девушку в заложницы, — ответил я. — Полагаю, вы поступили совершенно правильно, офицер.
— Вовремя мы на вас вышли, — заявил Берендеев.
— Точно. Никогда не поверю, что вам повезло лишь благодаря случаю.
— Нет, конечно, случай здесь ни при чем. Мы получали информацию со спутника. Операторы просматривали каждый метр земли, чтобы найти вас. Знал бы ты, сколько людей было задействовано для вашего спасения!
Я хмыкнул. Контрразведке нужны были материалы, уличающие монархистов, доказательства, свидетели, потерпевшие, в конце концов… Поэтому войска и не спешили. Не проще ли было обойтись меньшими трудозатратами и не столь великими жертвами, просто доверяя друг другу?
Пушки огромного «Ми-8» еще дымились…
Вертолет шел к Гонолулу над самой водой. Голицын лежал на носилках посреди салона, Берендеев совещался о чем-то с коллегами из контрразведки и санитарами, стуча заодно по клавишам лэптопа — не иначе, отправлял в Москву отчет или получал инструкции. Ксения сидела рядом со мной на откидном сиденье возле иллюминатора и задумчиво смотрела в окно — на мощные океанские валы.
— Куда ты теперь направишься? — спросил я девушку. — Монархистов здесь прижмут, но в трудовые лагеря отправят далеко не всех — простят ли тебе уцелевшие фанатики то, что ты помогала нам? Насколько комфортной будет твоя жизнь?
Ксения покачала головой.
— Я ведь не местная, Никита. Сама из Волхова, учусь в Санкт-Петербургском университете. Вернусь туда и забуду обо всем.
— Забывать не стоит, — слабо улыбнувшись, подал голос со своих носилок Голицын. Я в который раз подивился его слуху — а скорее умению читать по губам. — Любой опыт полезен, Ксения. К тому же ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме — как знать, что бы случилось со мной и с Никитой, если бы не ты.
— Гавайские острова запомнятся мне надолго, — вздохнула девушка.
— Но по твоим словам — когда мы встретились в первый раз, на поляне, — мне казалось, что ты отсюда, — объяснил я. — Ты что-то рассказывала насчет яхт — такие знаю, другие не знаю…
— Мы со Светой хотели заняться парусным спортом.
Бродили по порту, приглядывались к судам. Только и всего. А кому не хочется показать себя опытнее, чем он есть на самом деле?
Я кивнул — кто из нас без греха? Берендеев наконец подсел ближе, подмигнул мне, сдержанно улыбнулся Ксении и заявил:
— Служба безопасности будет ходатайствовать о награде для такой бесстрашной девушки.
— Как шериф и, в данной ситуации, потерпевший я поддержу ходатайство, — сказал Голицын.
— Значит, дело решенное.
— Нам интересны детали операции, — обратился к Берендееву Петр Михайлович. — Посвятите нас, молодой человек. Понимаю, начальство не может разрешить вам раскрыть карты полностью, но мы сейчас в таком шумном месте — запись вести почти невозможно. А мы — люди чести. Так что греха не будет.
Берендеев кивнул и начал рассказ. Как оказалось, контрразведка практически не теряла следа похищенного Голицына. Они вышли на похитителей еще в Китае, но там их не смогли задержать — только выяснили, самолет с каким бортовым номером ушел на Филиппины. Когда филиппинское бюро дало отчет о смене похитителями самолетов — в Маниле под парами стояла еще одна машина, филиппинская, нанятая монархистами, — искомый летательный аппарат уже приземлился на Молокаи. Мы в это время подлетали к Гонолулу.
Для участия в операции по освобождению шерифа были задействованы все силы тихоокеанского отделения службы безопасности, переориентированы несколько спутников космической разведки, привлечены армия и флот — над Молокаи на огромной высоте то и дело пролетали самолеты-разведчики. Но хотя в лесах острова регистрировалась подозрительная активность, где именно содержат похищенного шерифа, выяснить не удалось.
Свои люди были у контрразведчиков даже среди махровых монархистов, а безумная идея похищения боевого генерала, представителя знатного рода, пусть и демократа, была одобрена немногими. Поэтому в московскую штаб-квартиру службы безопасности поступало все больше сведения и с Молокаи. Но среди тюремщиков Голицына и наиболее доверенных у Михалкова лиц контрразведчиков не имелось, поэтому служба безопасности не предпринимала решительных шагов.
Штурм базы мог повлечь за собой печальные последствия. Ведь пленника могли убить — на острове много потайных мест, гектары джунглей, есть даже подводные пещеры… «Концы в воду» — и доказать вину Михалкова стало бы практически невозможно. Косвенные улики легко опровергаются адвокатами, чтобы предъявить обвинение, нужны серьезные доказательства и, главное, живой шериф. О том, что Голицына хотят обратить в мусульманство, контрразведчики знали — и это было им на руку. Не факт давления на шерифа, конечно, а время, которое можно было выиграть, пока Петр Михайлович сопротивлялся.
Контрразведчики наблюдали за «Воинами императора», усыпляли бдительность радикальных монархистов. Поскольку некоторые догадки о похитителях генерала имелись сразу — неясно было только, куда именно его повезут, — присутствие на Гавайских островах нашей «следственной группы» было как нельзя кстати. Прибытие помощника шерифа, полицейского и контрразведчика с такой помпой, на специально заказанном реактивном самолете не могло не остаться незамеченным.
Разрабатывая «Воинов императора», служба безопасности преследовала и еще одну цель — лучше узнать союзников Михалкова, выявить его связи с террористическими и экстремистскими организациями. После похищения шерифа Николас поставил себя вне закона, все его звонки отслеживались, ударными темпами выявлялась сеть радикальной монархической организации в России и за ее пределами. Надо полагать, контрразведчики «погрели руки» на деле Голицына в своих интересах.
Надо полагать, контрразведчики «погрели руки» на деле Голицына в своих интересах. Они подвергали шерифа риску, чтобы надежнее прихватить экстремистов и террористов. Но доказать это практически невозможно, а бросаться голословными обвинениями в таких случаях не стоит. В конце концов, мы остались живы и даже относительно здоровы.
Нам с Руденко досталась роль «отвлекающей атаки». Мы должны были интересоваться лояльным и законопослушным Михаилом Пасечным, усыпляя бдительность Михалкова и его соглядатаев. Но я проявил слишком много активности и смекалки, да и Пасечный не был посвящен в планы контрразведки — поэтому без лишних сомнений навел нас с Руденко на след. И наша самодеятельность в какой-то мере расстроила планы контрразведчиков…
