Я оглянулся на Дженни. Девушка положила меч на камень так, что видна была только рукоять и небольшая часть клинка — достойная иллюстрация к легендам об Артуре, — и снимала джинсы. Туфельки уже стояли рядом с мечом. Чего не отнять у настоящих американок — так это отсутствия комплексов. Теперь она захотела искупаться — и будет купаться, даже если на нее придет глазеть вся соседняя деревня.
Оставшись в трусиках, девушка осторожно начала спускаться в воду.
— Смотри под ноги! — прокричал я, гребя к ней. Всё-таки надо было сказать про змей. Говорят, в воде они не кусаются, но кто их знает на самом деле…
— Камни острые, — пожаловалась Гвиневера. — А ты меня не подождал.
— Ты ведь отказалась купаться.
Впрочем, этим Гвиневеру было явно не смутить. Логика у женщин подгоняется под их интересы. Как в России, так и в Америке.
Девушка зашла в воду по колено и стояла, дрожа.
— Поплывем?
— Холодно…
— Назвался груздем — полезай в кузов. Знаешь такую пословицу?
— Слышала.
Я прижал Дженни к себе, от чего она охнула — я, наверное, после купания был тоже не слишком теплым, — и, медленно отступая назад, повлек ее на глубину. Вдвоем в воде стало гораздо теплее.
Мы плавали минут десять. Отражалась в зеркальной воде свежая зелень, над головой плыли огромные белые облака.
Отражалась в зеркальной воде свежая зелень, над головой плыли огромные белые облака. Когда они закрывали солнце, сразу становилось холоднее. А потом на противоположный берег выехала машина — большой синий «Мерседес».
— И что они о нас подумают? — спросила Дженни.
— Тебе не все равно? Мы их не видели прежде и вряд ли увидим когда-то потом.
Впрочем, кое-что мне показалось странным. «Мерседес» просто остановился на берегу. Из него никто не вышел. Если на нем приехали рыбаки — зачем сидеть в машине? Влюбленной парочке разумнее было бы остановиться под сенью деревьев, а не выезжать на пляж — если они не собирались гулять или купаться. Впрочем, мало ли, какие побуждения могут быть у людей?
— И как я буду выходить из воды? — спросила девушка.
— С гордо поднятой головой, — улыбнулся я. — Представь, что мы нудисты. А ты даже в плавках. И, поверь, стесняться тебе совершенно нечего.
— Ты имеешь в виду, что у меня красивая фигура?
— Не только фигура.
— Глаз они с такого расстояния не увидят, — засмеялась Гвиневера.
— Может быть, у них есть бинокль. Обнадеживает?
— Конечно.
Мы выбрались на горячие камни и быстро оделись.
— Между прочим, у меня в машине есть тормозок, сообщил я.
— Что? — не поняла Дженни. — Я понимаю, что тормоза у тебя работают. И что?
— Тормозок — это обед, который берут с собой на работу или в поход. Так называют его в моем родном городе. Диалектное слово.
— Тормозок, — повторила Дженни. — Я запомню.
— Тормозок лучше съесть, а не запомнить. В термосе даже есть горячий кофе. Замерзла?
— Не очень, но от кофе не откажусь.
Мы пообедали на капоте автомобиля. Сыр так нагрелся в багажнике, что подтаял. «Мерседес» с противоположного берега не уезжал. Из него по-прежнему никто не выходил. Очарование одиночества под бездонным синим небом постепенно уходило. Мы сели в автомобиль и, подняв тучу пыли, умчались домой.
Утро выдалось ясным и свежим. На небе — ни облачка, ветер, шумевший всю ночь, стих. Орех едва слышно шелестел, но не постоянно, а словно бы шепча что-то время от времени.
— Пойдем в театр вечером? — поинтересовался я у Дженни. — Наверное, тебе надоело гулять по городу — хочется, так сказать, приобщиться к русской культуре? Театр у нас совсем не такой, как в Америке.
— С удовольствием посмотрю какой-нибудь спектакль, — ответила девушка, накидывая просторный шелковый халат изумрудного цвета на ночную рубашку. — А днем мы могли бы посидеть дома, поговорить. Я, честно говоря, устала. Хочется просто полениться — поваляться в постели, посидеть у камина, посмотреть телевизор… Сколько у тебя каналов?
— Сорок четыре.
— Неплохо. Я думала, меньше.
— Нет, у нас цензуры нет, а связь и телевещание развиты хорошо. Стало быть, я заказываю билеты?
Я снял трубку стационарного телефонного аппарата, но гудка не услышал. Телефон был отключен.
Что ж, редко, но бывает. Можно подождать, можно заказать билеты по мобильному.
Я решил не экономить деньги и позвонить в театр сейчас — чтобы не забыть и чтобы билеты остались. Сходил за мобильником и обнаружил, что он не ловит сеть.
Не скажу, что я испугался или даже насторожился. Почувствовал легкое раздражение, не более того. Возможно, произошла авария на электрической подстанции, и ретранслятор сотовой сети остался без питания, так же, как и телефонная станция. Хотя и там, и там в случае неисправности электросети должны создавать напряжение резервные источники питания. Я включил телевизор, чтобы послушать новости. Вместо картинки по экрану бежала рябь. Звук заглушало дикое шипение.
Перебрав несколько каналов, я обнаружил, что сигнала нет ни на одном из них. Нереально! Электричество не отключили — значит общего развала электросистемы нет. Но разные телевизионные станции вещают из разных районов города, и все передатчики одновременно отключиться не могут! Значит, причина — не в отсутствии электричества. А, например, в том, что кто-то включил генератор помех.
Я подошел к окну сбоку и выглянул, приоткрыв штору. В саду возились чужие люди. Два человека копошились около входной двери, пытаясь открыть замок отмычками, еще один занял позицию на крыше гаража. В руках он держал нечто, подозрительно напоминающее короткоствольную винтовку или обрез охотничьего ружья. Перед воротами ворчал небольшой грузовичок — в таких часто возят хлеб и другие продукты для маленьких магазинов.
Дженни, заметив мой интерес к происходящему на улице, сделала шаг к окну.
— На пол! — приказал я, когда увидел, что она вступила в пятно солнечного света, падающего через стекло, — снаружи ее стало отлично видно. — Быстро на пол!
И, поскольку Гвиневера не торопилась выполнить мой приказ — скорее всего она просто не поняла, что я от нее хочу, — пришлось броситься к ней, сбить с ног и прижать к теплому паркету.
— Эй! — негодующе воскликнула Дженни откуда-то снизу. — Тебе не кажется, что это чересчур?
— Во дворе подозрительные люди. С огнестрельным оружием, — объяснил я. — Связь не работает.
Девушка испуганно пискнула.
— Мы в осаде?
— Вроде того.
— Они будут выбивать дверь и пытаться убить нас? Или тебя? Или меня?
— Нас или меня, — через силу улыбнулся я. — Потому что тебя я в обиду не дам. Не бойся.
Время подходило к девяти. С минуты на минуту придет Нина — и окажется лицом к лицу с вооруженными бандитами. Они могут использовать ее в качестве заложницы. Если мой человек будет у них в руках, я буду вынужден пойти им навстречу. Во всяком случае, выйти из дома, чтобы отбить свою домработницу…
Джении тихо спросила:
— Что ты намереваешься предпринять?
— Вызвать полицию не получится. Все каналы связи блокированы. Они привезли с собой «глушилку» — генератор помех. Соседи рано или поздно сообразят, в чем дело, и кто-то придет на помощь. Значит, они будут действовать быстро. Постараются ворваться в дом и…
— Чего они от тебя хотят?
— Скорее всего убить. Зачем еще врываться в дом гражданина с огнестрельным оружием? Вряд ли для того, чтобы мирно побеседовать. Поговорить мы могли и просто так — и лично, и по телефону.
