Похоже, всех отдыхающих сманили таксисты и водители автобусов. За билетами на троллейбус стояли или командировочные — их выдавали аккуратные чемоданы, шпаги и гладко выбритые лица, ведь в поезде каждый должен привести себя в порядок, — или местные: без багажа, без оружия — в Крыму жителей всегда было больше, чем граждан, расслабленная курортная обстановка располагала. Впереди меня в очереди стояла девушка. Светлые вьющиеся волосы немного ниже плеч, длинная ярко-зеленая юбка, светлая куртка — явно по сезону. Из-под нее торчали ножны длинного кинжала. Когда девушка обернулась, я увидел, что у нее милое круглое личико. Было ей лет двадцать — двадцать пять.
Местная эта девушка или приезжая, я определить не мог. С одной стороны, сумка и клинок говорили в пользу того, что она прибыла в Крым по делу. С другой, она была слишком уж по сезону одета — не может, скажем, москвичка поверить, что здесь так тепло, даже если ее убеждали в этом. Человеку свойственно смотреть в окно и делать выводы, а если там метет метель, то он волей-неволей оденется теплее — даже когда едет на юг.
Из громкоговорителей над кассами лилась бодрая музыка. Солнце пригревало все сильнее. Пахло зеленью и морем. Вряд ли сюда долетал настоящий морской ветер — скорее всего подсознание трактовало запах мокрого асфальта или газона как морской. Впрочем, и до моря не так далеко…
Очередь двигалась быстро.
— Один билет до Ялты, — попросила девушка, стоявшая передо мной, и показала командировочное удостоверение.
Кассир, серьезный седоусый мужчина, выбил билет и объяснил:
— Командировочное мне не нужно, гражданка. Все билеты установленного образца, очередей у нас почти не бывает.
— С командировочным удостоверением можно без очереди?
— Не без очереди, а на дополнительные места. Но сейчас нужды нет — мест хватает.
— Ясно. Спасибо.
Краем глаза я заметил, что девушке досталось восьмое место. Не собирался подглядывать, но было интересно. Приятная девушка, да еще и едет туда же, куда и я. А удивило меня то, что мне кассир дал седьмое место, хотя я рассчитывал на девятое.
Троллейбус уже подали. Я купил в киоске бутылку крымской минеральной воды, прошел в салон. Девушка сидела ближе к проходу, четко следуя указаниям, во множестве украшавшим троллейбус. Одно из них гласило: «Нечетные места у окна».
Я улыбнулся попутчице, поздоровался, сел на свое место. С одной стороны, повышенное внимание могло быть неприятно девушке, с другой — нам ехать еще два часа… И я решился задать ей вопрос:
— Издалека прибыли?
— Издалека, — не слишком приветливо ответила она.
— Извините, не хотел показаться назойливым. Давно не был в Крыму. Здесь так хорошо, тепло. Невольно проникаешься симпатией ко всему миру, а уж к такой красавице, как вы, — тем более.
— А я вообще никогда не была. — Губы девушки тронула едва заметная улыбка. — Только грубой лести не нужно, хорошо?
— Хорошо, только я вам не льстил. Если вы здесь в первый раз, может быть, сядете к окну? — предложил я.
— Правда? Вы уступите мне место? — Радость девушки была такой искренней, что мне даже стало неловко.
— Конечно. Могу даже рассказать о тех местах, которые мы будем проезжать.
— Вы экскурсовод?
— Нет, конечно. Но несколько раз ездил в экскурсионных троллейбусах. Летом они ходят здесь часто, практически через один. А сейчас, видимо, нет спроса. Билет на экскурсионный маршрут стоит дороже.
— Я бы поехала с экскурсией, но кассир не предложил…
— Постараюсь рассказать вам как можно больше интересного, — пообещал я, припоминая, что замечательного встретится нам по пути. — Кстати, меня зовут Никита.
Встать и поклониться оказалось не так легко — мешала спинка переднего сиденья.
— Ольга, — улыбнулась девушка. — А вы в Крым по делам или отдыхать?
— По делам. Служебным. Не знаю, как будет на месте, но пока думаю: почаще бы такие командировки.
— Вы не военный?
— Нет. Недавно отслужил, определяюсь в гражданской жизни.
— Стало быть, квалификацию повышать?
— Почти.
Троллейбус тронулся, и Ольга прильнула к окну.
— Как известно, Петр Великий никогда не был в Крыму, только, по одной из легенд, проплывал мимо, следуя в Константинополь, — заметил я, указывая на гранитную скульптуру на привокзальной площади. — Но благодарные крымчане воздвигли памятник Петру Первому, создателю Российской империи в том виде, как она существует сейчас.
В отличие от многих других памятников, где император был изваян с топором, со шпагой, работающий, размышляющий, крымский Петр стоял в несколько расслабленной позе и взирал в даль.
В отличие от многих других памятников, где император был изваян с топором, со шпагой, работающий, размышляющий, крымский Петр стоял в несколько расслабленной позе и взирал в даль.
— Как добавлял экскурсовод, обидно, что великий русский император, не чуждавшийся не только государственных дел, но и веселья, так и не попробовал крымского вина, — продолжил я.
— Наверное, обидно прежде всего местным виноградарям. Можно было бы заманивать туристов лозунгами: «Любимое вино Петра Великого». — Девушка достала из сумки толстую книгу небольшого формата в мягкой фиолетовой обложке.
— Вы будете читать? — спросил я. Навязался человеку со своей самодеятельной экскурсией — а ей, может быть, совсем и не интересно…
— Нет, почитаю потом. Просто, когда вы рассказали о том, что Петр Великий никогда не пробовал здешнего вина, захотела показать вам новый роман.
— О Петре?
— Не совсем… Но Петр там упоминается. Точнее, последствия его действий. В этом романе автор предположил, что Петр, реформируя государство, не запретил огнестрельное оружие для внутреннего употребления и не ввел нынешний дуэльный кодекс. Из-за этого Россия постоянно подтачивалась предательством, некомпетентностью, преступными действиями властьимущих. Чиновники и граждане оказались трусливее, подлее, дворянство не в полной мере оправдало возлагаемые на него императором надежды. Люди занимали чужое положение в обществе, самых достойных убивали, а подлецы, напротив, оставались жить. Роман называется «Пуля — дура».
— Беллетристика чистой воды, — улыбнулся я. — Если бы не петровские реформы, нас бы и Наполеон победил, и турки шапками закидали… Да и вообще мы бы даже к Балтийскому морю не вышли, Азов не взяли. До сих пор бы дань крымскому хану платили.
— Нет, Петр провел все реформы, создал дворянство. Только оставил в употреблении пистолеты, а шпаги постепенно выходили из моды. И это действовало на россиян медленно и разлагающе. С Наполеоном мы справились, хоть и с трудом, а вот японцы выиграли войну, захватили Корею, Сахалин и Владивосток.
— То есть мы оказались отрезанными от Гавайских островов и Аляски? Добираться туда приходилось через Чукотку?
— Не знаю. О Гавайях в этой книге вообще нет ни слова, а Аляску продали американцам при Екатерине Великой.
Я засмеялся.
— Ну, это уж как-то чересчур.
— Да и Константинополь так и остался турецким… Правда, к России присоединили Грузию, Армению и даже страны Закавказья, но вряд ли это пошло стране на пользу…
— Не читайте таких страшных книг на ночь, Оленька, — посоветовал я. — Смотрите, вон, за площадью, — университет.
Троллейбус мчался по улицам Симферополя. Не выходя из отдельного левого ряда, он обгонял многие автомобили справа от нас.
