Мы надеялись, что статус Берендеева позволит нам увереннее чувствовать себя на островах. Одно дело — шериф и полицейский из Ростова в Царицыне, другое — в далеком Гонолулу, где и русских-то по пальцам пересчитать можно, если верить Руденко.
Но неожиданно Кирилл сам поманил нас, кивая на экран своего лэптопа:
— Не желаете ознакомиться с досье одного из интересующих нас людей?
Мы с Руденко взбодрились.
Надо же, нас решили ввести в курс дела! Не иначе, после посадки в сеульском аэропорту Берендеев по спутниковой связи получил новые инструкции.
Фотография на мониторе лэптопа была не особенно интересной. Мужчина лет сорока, темноволосый, глаза — слегка раскосые, но заметно это, только если хорошо присмотреться. Михаил Пасечный, американец русского происхождения, получивший русское гражданство больше двадцати лет назад, еще в молодости. Миллионер, владелец нескольких отелей на Оаху, Молокаи и Гавайях. Также является совладельцем нескольких предприятий по производству и переработке пищевых продуктов, швейной фабрики. Имеет несколько рыболовецких и прогулочных судов. Интересы простираются и на добычу полезных ископаемых — в частности, разработку месторождения базальтовой ваты, которая используется как утеплитель в строительстве. Вице-спикер Законодательного собрания Гавайской губернии, баллотировался на пост главы собрания, но после переговоров уступил нынешнему главе Константину Трегубову. По некоторым сведениям, Трегубов обещал ему помощь в борьбе за кресло губернатора.
Во время пребывания на Гавайских островах — а туда Пасечный переехал двадцать лет назад — в противозаконной деятельности замечен не был. Об отце Пасечного еще в период его пребывания на материке ходили разные слухи — в частности, участие в противозаконных операциях с алкоголем во время «сухого закона» в Соединенных Штатах. Возможно, для того, чтобы «отмыть» капитал и повысить респектабельность, состоятельная, но не признанная обществом в Америке семья выехала сначала на Аляску. Это был самый простой способ получить российское гражданство: согласно договору 1861 года, Аляска — открытая губерния, и граждане Соединенных Штатов и Канады могут приезжать туда как на время, так и на постоянное жительство. Российское гражданство предоставляется им после трех лет работы на благо России и сдачи квалификационных экзаменов.
Получив российское гражданство, Пасечные перевели капиталы и бизнес на Гавайские острова. Сейчас семья считалась одной из самых богатых и уважаемых в островной губернии.
— И вы полагаете, что Пасечный приложил руку к похищению Голицына? — спросил я. — Стоит ли ему так рисковать?
— Наши аналитики не утверждают, что это он. Но возможности для организации такой акции у него имелись. Мотивы — тоже. Проверить господина Пасечного не помешает.
— И для этого мы летим на острова? — недоверчиво спросил Руденко. — Даже если местная полиция куплена — я слышал, что в отдаленных губерниях такое случается, — есть ведь служба безопасности. Шестое отделение, насколько я знаю, не удалось купить никому.
— Вы нам льстите, — усмехнулся Берендеев.
— Неужели ваши коллеги не в состоянии выяснить, что к чему?
— Пасечный — уважаемый и информированный человек, — скучным голосом объяснил Берендеев. — Если он причастен к похищению, его ничто не спасет. Но если он ни в чем не виноват, разразится серьезный скандал. Имперская служба безопасности не может компрометировать гражданина. Особенно если он — видный политический деятель, пусть и губернского уровня.
Заправочный шланг вытащили из самолета. Бензовоз словно бы фыркнул. Водитель в красном жилете завел мощный дизель и повел автомобиль к огромному «Боингу», стоящему на летном поле по соседству с нашим «Соколом». Пилот в синем комбинезоне — я наконец смог рассмотреть его усталое лицо — подошел к нам и сообщил:
— Можем стартовать через пятнадцать минут. Если хотите задержаться, я попрошу диспетчера отложить взлет.
Если хотите задержаться, я попрошу диспетчера отложить взлет. Если нет — займите места в салоне.
— Вы сможете пилотировать самолет еще несколько часов? — поинтересовался я.
— За штурвал сядет второй пилот. Я отдохну.
— Тогда — вперед.
Тихий океан я видел впервые. Безбрежная синева простиралась до горизонта во все стороны. Солнце слепило глаза, стремительно поднимаясь над водой. Ни островов, ни кораблей — все осталось в прибрежной зоне. Мы летели, летели — но величайшему на Земле океану не было конца и края. А где-то там, вдали, лежали русские острова, и русская Америка. Поистине необъятна Россия, и славны ее сыны между народами.
Развернув на коленях карту юго-восточных Гавайских островов, я принялся изучать ее. Руденко склонился ко мне, ткнул пальцем в остров Оаху и объявил:
— Вот сюда, в Жемчужную бухту, мы заходили, когда я служил на крейсере «Варшава». После того, как уволился с флота, не думал, что побываю на Гавайях вновь. Далеко.
— Так ты, значит, флотский, Матвей? Я думал, те, кто идет во флот, на кораблях и остаются — если не на военных, то на гражданских.
— Я из морской пехоты, — улыбнулся Рыков. — Нет, думал, конечно, остаться на флоте — а потом решил, что всю жизнь ходить вдали от семьи — не для меня. Отслужил срочную и уехал домой, в Азов. Потом в полицию поступил — там тоже служи куда пошлют, но семья рядом, и по ночам дома.
— Женат?
— Да, три года. Дочка растет.
— Это хорошо. А когда ты здесь был, как тебе показались Гавайи?
— Ну, что тебе сказать? Одно слово — острова. С корабля красиво смотрятся, ближе подходишь — земля как земля. Главное, твердая. На базе в Жемчужной бухте магазины были так себе, выбор продуктов небольшой… Матроса, сам понимаешь, интересует не то, что туриста. Может, попали мы в межсезонье, может, я в магазин не тот зашел — нас на берег на три часа отпустили, остальное время как раз вахта мне выпала, но чувство какого-то разочарования помню. А потом снялись и пошли в Полинезию. Но не дошли — приказ получили поворачивать, вернулись в Порт-Артур. Так что красотами я сполна не насладился.
— Местности не знаешь?
— Нет. Не успел, хотя на землю, так сказать, ступал. И Гонолулу не видел, хоть столица в каких-то двадцати километрах от бухты и военно-морской базы. Островов, кроме Оаху, не видел тоже.
Берендеев, оторвавшись от компьютера, заметил:
— Разберемся, когда прилетим. Остановимся в отеле «Папайя», номера нам уже забронировали.
— Почему именно там? — спросил я. — Номера дешевые или фруктовые рощи вокруг?
— У нас там скидки, — тонко улыбнулся Кирилл. — Позволь службе безопасности не раскрывать всех своих секретов.
Да какие уж тут секреты? Понятно, что контрразведка или владеет отелем, или входит в долю. Может быть, хозяин отеля работает на службу безопасности. Но неужели этого никто не знает? По-настоящему законспирированные отели не будут принимать шерифа и полицейского — даже если они участвуют в операции контрразведки. Чужие там не ходят…
И зачем было бронировать места заранее? Только покричать осталось: «Приехала оперативная группа с материка!» Впрочем, не мне учить службу безопасности работать. Они могли действовать через подставных лиц и подставные фирмы…
— Какая у нас будет легенда? — спросил Руденко.
Они могли действовать через подставных лиц и подставные фирмы…
— Какая у нас будет легенда? — спросил Руденко. Видно, он размышлял о том же, о чем и я.
