Не могут же наши недоброжелатели отстреливать представителей службы шерифа повсюду? Можно совершить одно дерзкое преступление, второе, но рано или поздно не только полиция и служба безопасности, но и граждане что-то заметят, и тогда самую сильную преступную группировку ждет крах. Россия сильна тем, что не только полиция, но сам народ следит за порядком в стране.
— Я сам, Панкрат. Револьвер держи под рукой.
Выйдя из машины, я глотнул свежего воздуха, и меня ощутимо качнуло. Вторые сутки без сна сказывались. Солнце припекало. Сменить рубашку, взять паспорт — служебное удостоверение хорошо, но и паспорт в дальней дороге пригодится, — и в Царицын, на Волгу. А там — как Бог даст.
В квартире разрывался телефон. Контрразведчики звонят из аэропорта и хотят меня поторопить? Что-то забыл сказать Литвинов? Звонят из полиции? Или что-то случилось с Рыковым?
— Алло, Волков у аппарата.
— Никита…
Мне показалось, что я ослышался. Нежный женский голос — такой знакомый и такой далекий. Желанный и навевающий тоску.
— Оля, ты?
— Узнал?
— Конечно. Как я мог тебя не узнать? Тебя кто-то обидел?
— Нет, милый, все в порядке. У меня все хорошо. Я хотела предупредить тебя.
— О чем, Оленька?
— Тебе угрожает серьезная опасность.
— Что ты знаешь, Оля? Где ты находишься?
— У себя дома, где же еще? К вам пока не доехала, да и надо ли? До меня дошли кое-какие слухи. Агентурная информация. Ты не мог бы взять отпуск на несколько дней?
— Твоя информация запоздала. Наш шериф похищен, помощник шерифа ранен, я остался старшим. Сейчас…
Я уже хотел сказать, что вылетаю в Царицын, но прервал себя на полуслове. Откуда Ольга могла знать что-то о грозящей нам опасности? Какие агентурные данные получила у себя в районе? Что-то здесь не так! Совсем не так…
— Что сейчас, Никита?
— Сейчас я вынужден проводить расследование. И мне нужна твоя помощь. О каких данных ты говорила? Откуда они появились?
— Боюсь, они запоздали… Я сама разговаривала с информатором — и он рассказывал, что на шерифа, принадлежащего к знатному роду, готовится покушение. Кто из наших шерифов так уж знатен, кроме Голицына? Вот я и решила тебе позвонить.
Я скрипнул зубами. Не могла позвонить раньше… Хотя… Говорила Ольга как-то странно. Словно бы знала больше, чем сказала.
— Ты обманываешь меня, — констатировал я. — Не было никакого информатора. Данные из других источников.
— А если и так, Никита?
— Что значит «если и так», Оля? Ты гражданка, работаешь в службе шерифа.
— А если и так, Никита?
— Что значит «если и так», Оля? Ты гражданка, работаешь в службе шерифа. Похищен твой коллега, замечательный человек — и ты не хочешь дать мне информацию по этому делу?
— Хочу. Но не могу. Ты не записываешь наш разговор на магнитофон?
— Нет.
— И обещаешь, что не выдашь меня?
— Оля, по-моему, обвинить меня в подлости ты не можешь. Не заслужил.
— Я должна была взять с тебя обещание — потому что и моя голова полетит, если правда откроется. Против вас работает очень серьезная организация. Задействованы все силы. Если бы я знала больше, я бы сказала — может быть… Но я знаю не все. Вас всех перестреляют, если это будет нужно. Будь осторожен, Никита. Уезжай из города.
— Непременно, — усмехнулся я. — Можно будет позвонить тебе потом, Оля?
— Позвони. Только осторожно и не говори о деле. Представься каким-нибудь фермером. Пожалуйся, что у тебя украли тонкорунную овцу. А перезвоню я тебе сама.
— Договорились.
Я едва не забыл паспорт — после такого разговора немудрено — и вновь выскочил под жаркое июльское солнце. Панкрат рванул машину с места — до аэропорта по меньшей мере полчаса езды.
— От Литвинова никаких вестей? — машинально спросил я. Привык, что Голицын всегда оставлял у Панкрата свой мобильный и тот был вроде диспетчера.
— Телефон-то Еремей забрал, — ответил водитель. — Из аэропорта ему позвоните — если успеете. Мы в график не укладываемся. Будут нас контрразведчики ждать, нехорошо это.
— Включай мигалку, — приказал я. — Куда деваться.
Сирена взревела, Панкрат выставил на крышу синий маячок и вырулил на разделительную сплошную полосу. Встречные машины прижимались влево и снижали скорость.
Неповоротливый «У-2» потряхивало в воздухе, но летел он шустро. Пилот обещал, что за полтора часа до Царицына доберемся. Лейтенант Руденко дремал в кресле рядом со мной. Три представителя службы безопасности расположились в хвосте и о чем-то тихо беседовали.
Выглядели они солидно. Каждому — за тридцать, звания, как можно предположить, не ниже майора. Представился только один безопасник — черноволосый мужчина с седыми висками. Он оказался полковником, звали его Павел Васильевич Мурманцев, и еще при посадке в самолет он «взял быка за рога».
— Вы ведь не настаиваете на руководстве операцией, Никита Васильевич, хотя такие права есть у вас согласно уставу шерифской службы?
— С моей стороны было бы самонадеянно пытаться руководить такими опытными людьми, как вы, Павел Васильевич. Но устав недвусмысленно предписывает мне участвовать во всех следственных действиях. На карту поставлена жизнь моего начальника и старшего товарища.
— То есть вы хотите быть в курсе оперативных действий службы безопасности? К сожалению, похищение шерифа — только одно звено в цепи преступлений и заговоров, которые мы расследуем. А некоторые детали нашей работы мы, увы, не вправе разглашать.
— Что же вы предлагаете?
— Вы с лейтенантом Руденко будете заниматься расследованием. Мы — тоже. Важной информацией будем делиться.
— То есть мы с господином Руденко должны докладывать вам обо всем, что узнаем, а вы не будете говорить нам ничего? — уточнил я.
Мурманцев тонко улыбнулся.
— Понимаете ли, Никита Васильевич, при всем нашем уважении к службе шерифа и к вам лично… Ниточки заговора тянутся далеко за пределы губернии. Мы не имеем права рисковать не из-за нашего субъективного желания, но по должностным инструкциям.
— Понятно. — Я кивнул. — В данной ситуации меня интересует только судьба Голицына. Безопасность Родины, похоже, находится в надежных руках.
Контрразведчик уловил мой сарказм, но не разозлился, а улыбнулся еще раз и вернулся в хвост самолета к своим товарищам. Мы с Руденко остались вдвоем.
Матвей поднял голову, словно бы и не спал, подмигнул мне.
— Что радуешься?
— «Далеко из губернии тянутся ниточки», — процитировал лейтенант. — И кое о каких нитках знают не только в службе безопасности. Полиция тоже работает — эксперты провели срочную экспертизу того плаща, в которую была завернута найденная вами винтовка. Знаешь, что обнаружилось?
— Откуда же?
— Может быть, успел забрать и прочесть заключение…
— Нет, не успел.
— Ну, не беда, у меня есть копия. И в ней указано, что в ткани, помимо машинного масла, остатков горения пороха, мелкодисперсной пыли и глины, обнаружены следы пыльцы. Идет длинный перечень растений, и среди них — выделенные жирным шрифтом, — Рыков достал распечатку и показал ее мне, — Radodendria Aloha, Cecropia Obtusifolia и Mollugo verticillata. Это пыльца цветов с Гавайев, причем первые два нигде, кроме как на Гавайях, не растут. Долгое время растительный мир островов развивался вне конкуренции, и там существует масса эндемичных видов растений — около двух с половиной тысяч. Так что пыльца, обнаруженная на ткани, — своего рода визитная карточка.
