— Может быть, ты прав, — протянул Матвей. — Только снаряжения мы взяли мало…
— Хватит.
В порту перед самым отплытием мы приобрели еще один сотовый телефон, три фонаря разных размеров, две пластиковые ракетницы, рассчитанные на пару-тройку выстрелов, и набор ракет; инфракрасный прибор ночного видения — «очки» с коробкой приличных размеров; десантный нож-стропорез, которым, конечно, можно было перерезать не только стропы; какой-то не вполне понятный охотничий нож (стропорез в лавке был только один) и несколько водонепроницаемых пластиковых пакетов. Клинки оставили в гостинице — вызывать врагов государства на дуэль мы не собирались. А гордость на некоторое время можно смирить — даже в «дворянском раю» Михалкова.
— Может, все же позвоним контрразведчикам? — спросил Руденко, когда Агесилай прошел на корму и не мог нас слушать.
— Не думаю, что мы узнали о чем-то, чего не знают они.
Будем действовать по своему разумению. Если бы контрразведка хотела работать с нами, Берендеев бы не прятался от нас неведомо где.
— Да, Кирилл исчез, и, похоже, по воле начальства, а не злого случая. Иначе его коллеги давно бы связались с нами.
Стемнело. Агесилай повернул яхту на юг и включил мотор на полную мощность. Двигатель сильно шумел — я надеялся, что, когда яхта пойдет тише, его будет не так слышно.
К берегу мы подошли часов в девять вечера. На небе ярко сияли звезды, от убывающей луны в последней четверти бежала по океану искрящаяся дорожка. Ротмистр сбавил обороты, и яхта пошла не просто тихо — почти бесшумно. Похоже, Агесилай промышлял контрабандой и подбираться к берегу незамеченным ему было не в новинку.
Огни на острове светили ярко. Полагаю, разглядеть что-то в море тем, кто находился на свету, было невозможно. Но, как знать, может быть, подозрительный Михалков поставил на берегу вышки с приборами ночного видения и наблюдателями, которые сидели в полной темноте и смотрели в море? Особенно сейчас, когда закрыт аэропорт и когда…
Что я хотел добавить? То, что у него содержится похищенный Голицын? Честно сказать, мне не верилось в это. Чтобы дворянин, какой бы он ни был, публичный человек, политик, похищал другого гражданина, да еще и должностное лицо? Такое бывает только в некоторых африканских странах, может быть — в Латинской Америке, но не у нас, в просвещенной и добропорядочной России…
— До берега — метров триста, — тихо сказал Агесилай, подходя ко мне вплотную. — Ближе подходить опасно, да и ни к чему. Спустить лодку или поплывете?
— Поплыву, — ответил я, подхватывая пластиковый мешок, в который были упакованы телефон, фонарик, прибор ночного видения, ракетница и, конечно же, деньги. Деньги могут пригодиться всегда. Люди, как это ни прискорбно, продаются и покупаются…
Ножны со стропорезом я пристегнул к ремню, брюки и рубашку снимать не стал — когда вылезу из воды, они высохнут на мне. Туфли запаковал в еще один пакет — без обуви бродить по острову будет неприятно, в мокрых туфлях много не находишь.
Повесив пакеты на шею, я по никелированной лесенке спустился в воду. Воздуха в пакетах было много, и они не только держались на воде, но и слегка поддерживали меня.
— Если дела у меня пойдут худо, я постараюсь пустить в воздух красную ракету, — повторил я Матвею. Мы с ним обговорили систему сигнализации, но я никогда не считал лишним что-то повторить. — Сейчас ракетница заряжена красной ракетой, так что остается только дернуть за спусковой крючок. Если я просто захочу вернуться и не буду видеть яхту, а телефон откажет, пущу зеленую ракету. Тогда уходите в Гонолулу и поднимайте на ноги полицию. Звоните всем, кому можете. Если я не буду отзываться… Что ж, не паникуйте. Мало ли что произойдет.
— Ладно. Как только ты доберешься до берега, мы выйдем в море. Болтаться так близко от берега, по-моему, не стоит.
— Хорошо.
Я оттолкнулся от борта и поплыл. Вода была теплой, но у меня по коже все равно бежали мурашки.
Плыть с пакетами не так-то легко — тому, кто плавать не умеет, они помогали бы держаться на воде, а мое движение только тормозили. Нож с резиновой рукоятью был сравнительно легким и на дно не тянул. Как бы там ни было, минут за двадцать я до берега добрался.
И желтый песок ночью не слишком-то видно, а уж черный, океанский, не позволял различить на берегу совершенно ничего. Город остался позади, если считать путь, проделанный на яхте.
Сейчас его огни слегка окрашивали небо по правую руку от меня. Я наугад прошел метров пятьдесят по берегу, добрался до островков буйной тропической растительности. Там бросил мешки на землю, снял и выжал рубашку и брюки — даже летом в тропиках в мокрой одежде было прохладно.
Немного обсохнув, я вскрыл пакет с туфлями, надел их. Разрезал второй пакет, достал оттуда прибор ночного видения и включил его. Ничего интересного обнаружить не удалось — полоска леса метрах в тридцати, море, песок. Мобильный телефон работал. Я набрал номер Руденко и сообщил:
— На месте.
— Видишь яхту?
— В приборе ночного видения различаю в море какой-то объект. Но не уверен, вы ли это.
— Мы уходим. Агесилай выключил двигатель и ставит парус. Ветер попутный.
— Хорошо. Я позвоню, когда представится возможность.
Рассовав имущество по карманам, я зарыл пакеты в песок. Не стоит оставлять улик, хотя мало ли какими путями могли попасть на дикий пляж куски черного полиэтилена?
База «Воинов императора» располагалась возле горы, в нескольких километрах от берега. Я сориентировался по компасу, встроенному в часы, и двинулся на юг. Ночное время нужно использовать максимально полно.
Идти в темноте по тропическому лесу — удовольствие ниже среднего. Хотя я помнил, что представителей вредоносной для человека фауны на Гавайях практически нет, утешало это мало. Растения-эндемики хлестали по лицу, выставляли корни словно бы специально для того, чтобы я споткнулся. Прибор ночного видения помогал мало — при ходьбе я видел только мельтешение веток перед глазами.
Отойдя от берега метров на триста-четыреста и забравшись в глухие заросли, я включил фонарик. Со светом стало веселее, хотя риск, что меня обнаружат, существенно увеличился. По лесу метались тени.
Через час я выбился из сил, проголодался и захотел спать. Провизии я с собой не брал сознательно — тащить тяжело, а поголодать пару дней, если не удастся найти чего-нибудь в лесу или купить у местных жителей, — не проблема. В конце концов, есть же здесь город, деревни, отели, в конце концов…
Сейчас о комнате с горячим душем или даже о каком-нибудь примитивном бунгало можно было только мечтать. От места высадки я ушел довольно далеко — пора и отдохнуть. Когда мне попался относительно густой куст на относительно ровной поверхности, я забрался под него и уснул. Одежда почти высохла, но все равно было очень холодно. Сны мне снились соответствующие — дежурство на каком-то заснеженном бензохранилище в Сибири, которое я должен был охранять от разграбления одичавшими жителями близлежащей деревни.
Снега, привидевшиеся мне во сне, исчезли словно по волшебству, и тунгусы, голосившие на разные голоса, обратились в ярких птиц, распевавших в ветвях под лучами рассветного солнца. Я словно попал в сказку. Только холодно было по-прежнему…
