— Так что, вы не испугались, молодой человек? Или поджилки трясутся? — продолжал провоцировать меня мужчина.
Конечно, я поступал неправильно. Никогда не нужно давать волю чувствам и идти на поводу у таких наглецов. Хочешь дуэль — изволь, но по моим правилам, в удобном для меня месте и в удобное время. Однако кто из нас идеален? Кровь и правда бросилась мне в голову. Я хотел наказать нахала прямо сейчас, не откладывая дела в долгий ящик. Не убивать его, конечно. Обезоружить, сломать шпагу и пнуть от души — не приставай к нормальным людям, которые тебя не трогали!
— Идемте.
Обезоружить, сломать шпагу и пнуть от души — не приставай к нормальным людям, которые тебя не трогали!
— Идемте. — Я коротко кивнул, сдерживая готовое прорваться раздражение.
— Вот тут как раз двор удобный. — Мужчина указал за угол большого серого дома. Складывалось ощущение, что он знает все здешние закоулки или дрался в этом дворе не раз. А может, его ждут там сообщники? Но кому и зачем я мог насолить? Я и в городе всего-ничего… Только и успел, что оформиться в общежитии, посетить несколько предприятий в поисках работы и записаться в фехтовальную школу — навыки нужно совершенствовать. А брать у меня, по большому счету, нечего. Армейский сертификат на квартиру — именной.
Я положил руку на эфес клинка, пропустил мужчину вперед. Тот смело повернулся ко мне спиной, зашагал по заснеженной тропинке между черных стволов деревьев — подальше от людских глаз. И куда только пропала его одышка? Странно, очень странно.
Дворик, выбранный моим противником, действительно оказался глухим. Три контейнера для мусора, протоптанная к ним дорожка, расчищенная площадка — на ней, наверное, играли в хоккей или футбол ребятишки. Но утром их здесь не было.
— Хотел бы знать, с кем имею честь скрестить клинок, — заявил я, когда мы остановились посреди площадки.
— Петр Михайлович Голицын, — представился мужчина. — А вас как зовут, молодой человек?
— Никита Волков, — машинально ответил я.
Стало быть, я собираюсь драться с Голицыным? Представителем одной из древнейших дворянских фамилий? Да быть того не может. Он меня обманывает. Чтобы кто-то из Голицыных вот так прицепился к только что отслужившему действительную офицеру или солдату — даже с целью просто его «поучить»? Быть не может… Воспитание не то. Хотя ни о каких Петрах Михайловичах Голицыных я прежде не слышал — но я, по большому счету, не знаток дворянских родословных древ. Сам не «голубых» кровей, предки получили дворянство за службу… Да и историей увлекался постольку поскольку. Мне больше по душе точные науки.
Между тем мужчина сбросил прямо на снег пальто — под ним оказался дорогой костюм. На лацкане пиджака тускло блестел орден Святого Владимира…
— Ну же, молодой человек! Вы раздеваться не станете?
Я не мог поднять клинок на заслуженного человека, орденоносца. Хотя вел он себя неподобающе. Точнее, вел он себя как раз вполне достойно — только вызов его был надуманным. Но и просить прощения еще раз было просто глупо. К тому же теперь это трактовалось бы как робость перед фамилией и положением этого человека. Поэтому оставалось только скинуть бушлат и обнажить шпагу.
Голицын усмехнулся, зачем-то снял перчатки. И тут на душе у меня сделалось совсем пасмурно. На безымянном пальце левой руки моего противника сверкало кольцо лимонного золота с ярко-синим сапфиром. Знак академической фехтовальной школы, к мастеру которой я записался совсем недавно. А я, хоть и дрался неплохо, прекрасно понимал, что против мастера не выстою и двух минут.
— Начнем? — поинтересовался я, прикидывая, какие шансы у меня отделаться легкими телесными повреждениями.
— Отказаться от боя не хотите? — усмехнулся Голицын. Взгляд, брошенный на кольцо, от него не укрылся.
— Гражданину не пристало отказываться от боя, Петр Михайлович, — покачал головой я. — Видит Бог, я не виновен перед вами — но, если вы хотите получить удовлетворение, вы его получите.
— Что ж, нападайте, молодой человек.
— Нападайте вы. Я не имею к вам претензий.
Голицын начал наступать. Стандартная позиция, выпад, поворот. Отбил мою шпагу, контратаковал. Двигался он неспешно, и все его действия очень напоминали движения моего нового учителя фехтования. Словно бы он и в самом деле решил преподать мне урок — но не хорошего тона, а боя на шпагах.
Ложное движение, выпад, тоже оказавшийся ложным, неудачная контратака с моей стороны — и Голицын зафиксировал шпагу в сантиметре от моей груди.
— Попался, — констатировал он, довольно усмехнувшись.
— Признаю себя побежденным. — Я опустил шпагу.
— Нет дерись! — возмутился Голицын. — Я не получил должного удовлетворения! Вперед!
Мы опять начали фехтовать. Как я ни старался, ни увеличивал темп, поймать мастера мне не удалось ни разу. Не то чтобы ударить на поражение — даже зацепить его не представлялось возможным. А двигался он теперь на удивление быстро и ловко. С трудом верилось, что этот человек мог споткнуться на выходе из автобуса и тем более выронить клинок. Одышки тоже не было.
— Огнестрельным оружием хорошо владеешь? — поинтересовался Голицын после очередной быстрой атаки.
— Лучше, чем шпагой, — зачем-то признался или похвастался я. — Только из армии вернулся, если вы не догадались.
— Да все я понял… Работа тебе нужна?
Я вздрогнул.
— В каком смысле?
Голицын вновь остановил шпагу — на этот раз около моего горла.
— Тебя слишком легко смутить. Это не очень хорошо.
— Я только начал тренировки по фехтованию. В армии мы занимались другим, не было возможности посещать тренера.
В конце концов, я не совсем дурак, и теперь, когда Голицын мне представился и два раза не использовал возможность ударить наверняка, понял, что его вызов был лишь предлогом посмотреть, как я фехтую. Но для этого ведь существуют и более простые способы. Значит, цель у него другая. Выяснить, как я поведу себя в экстремальной ситуации. Но откуда он меня знает? Как нашел?
Глупо верить в случайные встречи на улице. Шел по улице князь Голицын, встретил подтянутого молодого человека и решил проверить его на прочность. Чтобы дать какое-то важное поручение… Нет, так не бывает!
Может быть, он просто сумасшедший, хоть и Голицын? Или бандит? В конце концов, и дворянин может быть бандитом — в истории случалось всякое. Но вот то, что он мастер академической школы… Как ни парадоксально это звучит, редко человек, достигший такого мастерства в фехтовании, становится на антиобщественный путь. А если и становится, то долго не живет. Так что скорее всего это самый настоящий Петр Михайлович Голицын. Вполне адекватный. И совершенно непонятно, чего он от меня добивается.
— Будем продолжать бой? Ты не хочешь взять реванш?
— Вряд ли мне это сейчас удастся. Может быть, через год или два.
— Разумно. — Голицын широко улыбнулся. — Тогда одевайся. Замерзнешь. У меня к тебе есть разговор.
— Я догадался.
— Вот как? О чем же ты еще догадался?
— Больше пока ни о чем.
— Что ж, наверное, у тебя просто мало информации.
Из бокового кармана пиджака Голицын достал серебряную звезду и прицепил ее к лацкану пальто.
— Вы — шериф? — Вопрос был лишним, но должен же я был как-то обозначить факт того, что сообразил, с кем имею дело. — В чем-то меня подозреваете?
