— А где можно посмотреть материалы дела? — спросил я.
— Вон на той полке, — кивнул Рыков. — Дело заведено двадцать первого мая, если не ошибаюсь. Бери, смотри. Только чашку на бумаги не опрокинь. Еремей в прошлый раз отличился, вот так вот за чаем дела просматривая. Хорошо, что то дело было об угрозах соседа хозяйке дачного домика. Кое-какие документы посушили, а некоторые протоколы опросов пришлось восстанавливать. Голицын страшно ругался.
Еремей Литвинов, третий помощник шерифа, сидел сейчас дома и даже не подозревал, что мы в очередной раз влипли. Что ж, пусть отдохнет. Возможно, ближе к полуночи понадобится и он. А сейчас — зачем его заранее расстраивать? Может, тревога окажется ложной.
В несгораемом шкафу я обнаружил толстую папку — протоколы осмотра места происшествия, результаты экспертиз, вскрытия тел, показания свидетелей… Впрочем, показаний свидетелей было на удивление мало.
— А когда убили Тимирязева, тоже поступило сообщение в шерифский участок? — спросил я. — Не могу найти данных в материалах дела.
— Нет, тогда позвонили жители, которые слышали выстрел. И не нам, а в полицию. Патрульная машина прибыла через каких-то пять-десять минут, точно сказать сложно — полицейские, если и задержались, признаваться в этом не станут. Так что, не исключено, стрелок просто не успел нам позвонить. Но это из области фантазий. Может, и не собирался он нам звонить, а может, звонил, да мы в это время на том пустыре околачивались. Сам понимаешь, убийство, да еще из армейской винтовки — шерифа сразу вызвали, а он нас подтянул. И я, как назло, опять дежурил.
— Полицейские сразу определили, что винтовка армейская?
— Да уж видно, что пуля боевая, не картечь самодельная.
И я, как назло, опять дежурил.
— Полицейские сразу определили, что винтовка армейская?
— Да уж видно, что пуля боевая, не картечь самодельная. К тому же выстрелили очередью. Два попадания, и оба — навылет.
— Очередью?
— То-то и оно. Стрелял кто-то неплохо. Метров с двадцати — баллистики вычисляли. Пулю найти целая проблема оказалось. Но нашли. И одну, и вторую, и даже третью — ту, которая в Тимирязева не попала.
— А гильзы?
— Гильзы стрелок подобрал — не знаю уж зачем. Видно, следы хотел замести. Только мы, когда надо, не только пули, но и все, что потребуется, найдем. Всех мальчишек окрестных собрали, за каждую пулю, которая нас заинтересует, назначили премию в десять рублей.
— Не пытались со стороны пули приносить? Десять рублей — не кот начихал, особенно для мальчишки.
— Пытались, парочка особо хитрых пареньков — но мы их быстро вычислили. Одна пуля была не стреляная, другая — из мишени вытащена, на ней следы краски остались. Этим мальчишкам в поисках запретили участвовать, другие вели себя честнее.
— Отчего же стрелок не стер с пуль опознавательные метки?
— Слушай, Никита, откуда я знаю? — возмутился Рыков. — Ты дело читай да думай. Может, боялся, что баланс сместится — метку ведь просто так ножом не соскребешь. Может, не сообразил. Может, даже не знал о всех метках на пуле — если вопросом не интересовался или в армии мало занимался стрелковой подготовкой. В конце концов, не каждый знает много об оружии — более того, половина граждан, отслужив в армии, благополучно теорию забывают. Другие дела появляются… Копия заключения экспертизы в деле есть, подлинник, понятное дело, в полиции, но Голицын постарался все документы продублировать — мы ведь тоже дело ведем.
— Пустырь, я так понимаю, неподалеку от Кольцевой? То есть от дома Воскобойникова?
— Минут десять ходьбы. Почти рядом.
— Тимирязев что там делал?
— Домой возвращался. Соседями они с Воскобойниковым были. Ну, не совсем соседями, но жили неподалеку. И знакомы, я так понимаю, еще с детства. Слушай, ты работай с документами, дело читай. Там почти все написано.
Я вернулся к содержимому папки, открыл личное дело Воскобойникова — потомственного дворянина, владельца чаеразвесочного завода и нескольких магазинов, а также жилого дома в центре города, квартиры в котором он сдавал. Вдовец, вместе с ним проживал сын — Илья Архипович Воскобойников. Это обстоятельство меня сразу заинтересовало — Костя о сыне убитого молчал. Надо полагать, в подозреваемых он не числился, хотя, как известно, если взрослый сын живет вместе с отцом под одной крышей, случается всякое.
Помимо того, что Архип Агафонович был совсем не беден, он получил весьма приличное образование в Ростовском инженерно-строительном институте. Впрочем, по специальности почти не работал — разве что проектировал собственные магазины, но об этом в деле сказано не было. Сразу после обучения в институте и службы в армии — в строительных войсках, естественно, — Воскобойников открыл собственное дело — тот самый чаеразвесочный завод, который давал ему основной доход и поныне. Поскольку с армейских премиальных такой завод нипочем не открыть, было ясно, что Воскобойников либо получил хорошее наследство, либо продал большой земельный участок — потомственное дворянство указывало на то, что Архип Агафонович из рода крупных землевладельцев.
Воскобойников вел активную светскую жизнь — числился председателем двух попечительских обществ, помогающих дому-интернату, где воспитывались дети-сироты, и стоматологической поликлиники для крестьян. Еще одно указание на то, что Воскобойниковы — из помещиков. Должность в попечительском совете стоматологической поликлиники явно досталась Архипу Агафоновичу по наследству — отец заботился о крестьянах, работающих на его земле, а сыну было неловко отказываться от обременительной, но почетной обязанности.
Помимо прочего, Воскобойников достиг больших успехов в фехтовании. Еще в молодости он участвовал в поединках на первенство города и занимал призовые места среди лучших фехтовальщиков, а сразу после армии получил звание мастера школы серебряной розы. Все бы ничего, только дуэлей, в которых он участвовал, было слишком много — неприлично много для мастера такого уровня. Ведь всем известно, что настоящий мастер выиграл тот бой, который не состоялся. И убитых в поединках хватало — не всегда дуэлянты дрались только до крови, как это принято у взрослых людей.
Дважды дуэли, на которых дрался Архип Агафонович, разбирал суд чести, но оба раза выносил оправдательное определение.
Следователи поработали неплохо: помимо официального досье, в дело были вложены несколько газетных вырезок — преимущественно светская хроника. В этих вырезках Воскобойников представал блестящим кавалером и покорителем женских сердец. Если учесть, что жена его умерла больше десяти лет назад и траур по ней Архип Агафонович не соблюдал, жизнь его была насыщена событиями.
Одним словом, Воскобойников был личностью сложной и разносторонней — врагов у него наверняка хватало. И какой-то из них, зная, что на дуэли ему мастера школы серебряной розы не одолеть, вполне мог всадить в грудь врагу заряд картечи из самострела.
Я уже собирался задать еще несколько вопросов Рыкову, который напился чая и подобрел, когда в дежурку стремительно, словно желая застать там постороннего человека, вошел Голицын.
— Бездельничаете? — спросил он.
— Изучаю дело по двум недавним убийствам, — отрапортовал я.
