Правда, предназначался он, к счастью (тут я не смогла удержаться от злорадного смешка), моей подруге! А нечего было придумывать такое жуткое оправдание.
Мама, как мне кажется, еще до сих пор не осознала того, что ее дочь выросла, а уж принять то, что ее ненаглядное дитя квасила два дня водку ну или что-то там еще…
Я вновь прислушалась к раздававшимся в коридоре нотациям.
Хорошо, что Элка не додумалась брякнуть, будто мы ходили в ночной клуб или пьянствовали в компании мужчин. Тогда бы в бой вступила тяжелая артиллерия, то бишь мой папа!
Хм, что-то его не слышно. Может, она пришла одна?
Я тут же фыркнула, удивляясь своей наивности.
Чтобы мама пришла одна? Вечером? Читать дочери нотации, да к тому же зная, что она в компании с подругой?!
— Больше чтобы я такого не видела и не слышала! Это же надо, прогулять первый рабочий день!!!
— Да ладно, мать, не шуми!
С облегчением выдохнув, я наконец услышала бархатистый бас отца и звук захлопывающейся двери.
— Что значит «не шуми»?! Ты что, не помнишь, что со мной было, после того как Наталья позвонила мне вчера вечером с пожеланиями «хотя бы завтра » увидеть Тамару на работе?
— Тьфу, а я тебе сразу сказал — глупости! Просто ты снова нашла повод лишний раз попить корвалол!
— Что?!
— Да ладно тебе! Дочь на работу вышла! Такое дело грех не отметить. Но, Элеонора, чур, это в первый и последний раз!
Я хихикнула, вслушиваясь в добродушные распекания отца.
— Ей-богу, дядь Леш! Больше никогда! — Ага! Раскаянием в голосе подруги даже не пахло. — Да вы проходите на кухню. А вчера — исключительно в позитивных целях! Так сказать, чтобы ей с огоньком работалось!
Послышались шаги.
— В каких еще позитивных целях?! — тут же взвилась мама. — Да я все морги обзвонила, все больницы на уши поставила! А моя дочь, видите ли, позитивно пьянствует!
— Да-а-а, мать, все жертвы твоих обзвонов, наверное, до сих пор тебя добрым словом поминают! То-то нам икается второй день!
Дверь распахнулась, и на кухню вошли родители.
— Да вы проходите на кухню. А вчера — исключительно в позитивных целях! Так сказать, чтобы ей с огоньком работалось!
Послышались шаги.
— В каких еще позитивных целях?! — тут же взвилась мама. — Да я все морги обзвонила, все больницы на уши поставила! А моя дочь, видите ли, позитивно пьянствует!
— Да-а-а, мать, все жертвы твоих обзвонов, наверное, до сих пор тебя добрым словом поминают! То-то нам икается второй день!
Дверь распахнулась, и на кухню вошли родители. Грозное шествие замыкала Элка с такой покаянной физиономией, что, казалось, еще чуть-чуть, и над головой вспухнет нимб.
«Не ве-рю!» — озвучил картину Васиэль, заставив меня одновременно вздрогнуть и нервно хихикнуть.
— Тамара! Как ты объяснишь свое поведение? — тут же перешла в наступление мама, заметив улыбку на моем лице. — Я ночи не сплю!
— Ма, жарко было. — А что еще тут скажешь? Плюхнув разваренные сосиски на тарелку, я с видом радушной хозяйки поставила их на стол. — Привет, пап! Иди садись на диванчик. Будешь есть?
Отец послушно прошел на предложенное место и, оглядев исходящие паром сосиски, с тоской заглянул под стол.
— Отец, ну хоть ты ей что-нибудь скажи! — Мама упала на стул и с немым укором уставилась в окно.
— Доча, ты неправа! — обозрев бутылки, послушно пробасил отец. — Надо было хоть позвонить! — Он побарабанил пальцами по столешнице и, отодвинув угощение, вдруг взглянул на замершую у двери Элку. — Что хоть пили?
— Отец! — тут же возмущенно вскинулась мама.
— А чего? Должен же я быть в курсе, чем травилась моя дочь! Чтобы потом, так сказать, знать, какую помощь оказывать.
— Коктейли. Абсент, джин-тоник, — недолго думая выпалила подруга, словно не замечая моего зверского взгляда.
— Во! — обрадовался отец. — Говорю же, отрава! Эх, молодежь! Водку надо было пить! Вод-ку! И в меру. Тогда бы сегодня не пришлось пиво покупать! — Он снова заглянул под стол и, посмотрев на меня, кивнул на холодильник. — А больше нету?
Я развела руками:
— Дык пьянству бой!
— Это хорошо! — одобрительно покивал отец и потер лоб. — А то что-то я вчера себе слишком активно нервы успокаивал.
— Корвалолом? — подмигнула Элка, почувствовав, что гроза пронеслась над головой.
— Если бы…
— Отец!!! — Мама сделала страшные глаза. — Разве можно поощрять такое поведение?
— Теть Надь, — влезла Элка под благодарные взгляды отца, — мы больше не будем. Честно!
— Я вам не верю…
— Клянемся! — Подруга покосилась на меня и, дождавшись кивка, вновь заюлила: — Моя вина. Томка, если честно, и не хотела… Все на работу рвалась…
Еще полчаса такого воплощенного раскаяния, и мама соизволит забыть этот инцидент.
Я усмехнулась и тут же поморщилась. То ли от выпитого пива, то ли от жары у меня вновь разболелся висок.
Хорошо хоть ангелочек молчит. Радио пернатое!
«Так! Кто тут соскучился по нравоучениям?» — На кухне, известив о себе хриплым мявом, материализовался кот.
Радио пернатое!
«Так! Кто тут соскучился по нравоучениям?» — На кухне, известив о себе хриплым мявом, материализовался кот.
«О! Явилось чудо белобрысое! Что-то давно тебя не видно и не слышно!»
«Так по сравнению с твоей мамой я просто тихо курю в сторонке от зависти! Гм… то есть наслаждаюсь даром ее убеждения. Вот кому надо в ангелы!»
— От этих переживаний у меня снова закололо сердце! — для пущего эффекта тем временем простонала мама и обиженно приказала: — Тамара, Элеонора, накапайте мне корвалол!
Я со вздохом встала и демонстративно принялась обшаривать единственный навесной шкаф.
Где же этот корвалол? Помню, что оставалась пара пузырьков, вопрос — когда?
— Мам, кажется, закончился. — Закрыв дверцы, я виновато развела руками.
— А давайте, я схожу? — тут же оживилась Элка и отлипла от дверного косяка. — Так сказать, заглажу свою вину?
— Ага, а я прослежу и провожу заодно! — с надеждой подскочил отец и под строгим маминым взглядом принялся оправдываться: — А то уже темнеет. Мало ли чего!
Ясно! Решили сбежать. А нотации я одна должна буду выслушивать?
«Конечно! А я у твоей мамы поучусь. На будущее. Как лучше облагораживать твою душу!» — Кот с наслаждением потерся о мои ноги.
«Вернее, действовать мне на нервы!» — Я дернула ногой и смерила мрачным взглядом дезертиров. Вдруг по нервам хлестнул дверной звонок, и мы все, не сговариваясь, рванулись к двери.
Элекзил
— И ты из-за этого хочешь всем рискнуть?
— Да.
— А с отцом ты советовался?
— Он хочет видеть меня князем.
— Ну это и фершехру понятно! А ты рассказал ему об этом случае с короной?
— Самуайгр! — Я поднялся с черных плит пола. — Он сейчас с этой властью и победой ничего не видит и не слышит! А все, что я бы ни сказал, считает поводом отвертеться от коронации. Как будто я не хочу! Какой демон добровольно откажется от власти? От абсолютного могущества? — Пройдясь по комнате, я остановился напротив застывшего воплощенным спокойствием привратника. — Но никакая власть не заставит меня рисковать своей жизнью и уж тем более рассудком!
— Так что ты хочешь? — Он не сводил с меня внимательных глаз. — Чем я могу тебе помочь?
— Я уже говорил…
— Гм… — Самуайгр тяжело поднялся. — В опасные игры ты решил поиграть, мальчик! А что именно ты хочешь узнать у глубинного дьявола?
— Только одно. — Я прямо посмотрел на него. — Суждено ли мне стать абсолютным властителем Красного мира.
